– Что сделал? Я не понимаю вас.
– Ты не помнишь меня? Это же я! Сахарный поменял замки. Куда ты спрятал его? Я знал, что ты не стерпишь, и однажды расправишься с ключевым пространством, – голос смеялся, играя со слухом Сахарного, аккуратно затрагивая каждый первый слог произносимого слова.
Шуга остановился посреди жаркой комнаты, вновь потирая лоб, нервничал, воистину не понимая происходящего. В его раскрытое окно неожиданно влетел сизый голубь. В шуме дневного бульвара птица бурчала, шагая по раскаленному подоконнику.
– Подозреваю, что вы один из тех, кто не заслуживает моего особенного доверия. Испытывая выносливость вещей, просите признать вас смелым. Я не понимаю, о чем вы хотите мне сказать, но если у вас имеются доказательства против меня, то, пожалуй, вам стоит использовать их в самую ближайшую страстную пятницу, либо дерзнуть и, наконец, провести день поминовения в веселье.
– Если бы я не знал тебя, Шуга, я бы тебе поверил. И ты, конечно же, знаешь, что никаких доказательств у меня нет. Однако чую, что хочешь вспомнить имя моё, что ж, придется нам для этого встретиться.
– Видно, придется, но не сегодня, извините, укротил свое любопытство еще много лет тому назад.
– Достойная сила воли. Настоятельно рекомендую явиться завтра в семь утра на середину Гоголевского бульвара, дабы поупражнять свою дальновидность, и ты узнаешь меня, почувствовав гармонию и беззаботность.
– А не обознаетесь ли вы средь хаоса происходящего? – Шуге вспомнился сценарий Педанта, и он впал в переживание увиденной им когда-то сцены.
– Я уже давно ведаю тобой и более докучать не стану. Оценишь мой песочный костюм издалека.
Линия прервалась, и человек в летней майке отложил умирать сигару, вспомнив о зимнем депрессивном чувстве. «Не боитесь давать советы? Слишком много ответственности, не так ли? Это был кто-то из известных мне… Да кто-то сказал мне эти слова еще в феврале. Дальше были десятки встреч, много работы, и я потерял связь с Креветкой. Где мой черный чемодан?». В его голове метались заголовки, он спрятался в кухне, не удивляясь сказанному про него.
Вначале так владелец одной крупной компании убеждал робота продемонстрировать свои способности, затем нарисовался проект нового кодекса, и еще проблема номерной емкости, очень жаль, что кончились номера. Провал бананового рекорда, прибыль падает. Иски? Больше лицензий, мадридские террористы, еще? Нет конвертируемых облигаций – это важно. Чьи-то хитрости… Экспорт нефти дорожает не сильно, также скупают активы. Чьи-то хитрости… Рисовый вал, дешевые деньги кончились. В Ираке падает безработица и растут цены на жилье. Иски? Перевод земель из одной категории в другую, хорошие республиканцы, прагматичные демократы. Прокуратура обвиняет в организации убийств. Не вера банкирам. Кто? Чьи-то хитрости… Смелость. Выбор Сахалина. Манеж не обойдется без парковки. Половина акций фондовой биржи ежегодно будет менять владельцев. Иски? Арестовано все. Почет мультимиллионеров… Чьи-то хитрости… Кто больше? Майские праздники. Еще в апреле борьба за табачные акцизы. Банковский кризис. Кино? Не блокбастер ли? Сахар временно стал прибыльным. Июль… Почти август. Сахар прибыльный? В голове застыл Мулен де ла Галетт. Ох, эти танцы Матисса! Упорхнувший голубь забил на голубку, он вскрыл рыбные консервы, присев тихо на подоконник, дабы разглядеть чужие ноги. «Я всех вас знаю, всем вам два на два». Шуга бегло спохватился, уйдя от раздумий, едва услышав позывной дверного звонка, пробежал вдоль прихожей и мрачно застыл, узрев в прослойке глазка овальную сетчатую шляпу. «Шуга, это же я! Вы что, меня не узнаете?», – в самый глазок прокричал незваный гость, отчего Шуга узрел внутренний цвет его горла. «Стареющая проститутка?», – вырезал условно, засмотревшись на обличие Бороды, чавкая содержимым консервной банки, он мягко открыл дверь, впустив незваного гостя.
– Я вас не приглашал, – и здесь Шуга жестко упрекнул, пользуясь наигранным взглядом хама.
– Я к вам за делом! Не судите строго, важнейший! Меня тревожат преступные сомнения… Не угостите ли чаем? – с усердием начал Борода, обертывая слова в крайне любезную интонацию, вслед пристраивая свой бежевый саквояж.
– Господи, ну из какой же это пьесы? «Ревизор», что ли? Я тебя сейчас угощу. Ты зачем ко мне пришел? По плану я не должен быть в Москве, а ты притащился! Ты – очкастое, черное паломничество! – погружаясь в театральное настроение, Шуга грубо отчитал незваного гостя.
– По какому такому плану? – осмотрелся Борода, дергая настороженно левым глазом. Шуга рассмеялся, напомнив ему Ключа, приложив к плечу руку, немного расслабил. – Ну, ты что, Борода, я это так…
– Ах, да, конечно-конечно! Я, знаете, даже впал в секундное недоразумение, так и впал!
– Проходите, нечего вам здесь задерживаться.
– Куда можно? – скромно поинтересовался Борода, сняв с головы сетчатую шляпу и пригладив рукой сальные, редкие волоски, снова надел ее на голову.
– В кухню, любезный, в кухню.
– Ну и как ваши отпускные, дружище? – неподдельно интересовался лукавый.
– Невиновен, как видите, я в Москве.
– Грустно. А я, знаете ли, на волгах уже побывал, красота! Волги, знаете ли, плывут, и я плыву тоже-с.
– Значит, плавать любите? – добавил Шуга, уже нарезая лимон к чаю.
– Люблю-с! Свободно мне в воде, яко купельная.
– И как же вы это не тонете, друг мой?
– Как не тону?! – вскрикнул испуганно Борода. – Позвольте! У меня ж это медаль есть, за отважное плаванье! У меня и свидетели найдутся. Я отлично владею процедурой пловца!
– Да что вы? Похвально, – не удивленно промолвил Шуга.
Небольшое молчанье озвучил кипящий чайник, Шуга вытер салфеткой стол, цитируя: «В доме неважно, жара, знаете ли. Завтра же приглашу в дом порядочную женщину».
– А откуда такой манящий запах лилий? – жадно задался Борода, глядя на бежащий кипяток.
– Не спрашивайте, а то ошпарю… Впрочем, ладно уж, признаюсь это запах моей любимой женщины.
– Что вы говорите. И где же она?
– Здесь, – Шуга указал на холодильник. – Да, я разрезал ее, и понемногу питаюсь. – Борода смутился, в секунду серьезно пропотев, подсмеялся над сказанным, глядя в дверцу холодильника. – Здесь не нужно смеяться, это не шутка. Вы, кажется, что-то забыли? – убежденно задался Сахарный, предопределяя разговор.
– Да, забыл! Это…
– Скажите, вы всегда так сильно потеете? – сердито перебил Шуга.
– Не знаю… Никогда об этом не задумывался.
– Вот-вот. В Москве столько воды, и далеко уезжать не надо. Ваш чай!
– Да-с, это я зашел ведь не так чтобы… Шуга. Я, понимаете, нас всех тревожит мысль. Лично я не спал уже сутки, впрочем, как с Волги вернулся… Так… Нет. Я пришел, вот что… Как вам думается, друг мой… куда мог исчезнуть Ключ? Ведь, подумайте это даже как-то странно, что посреди белого дня пропадают такие большие люди, скажите-с. – От раскаченных нервов Борода закинул руку в карман и, неудобно облокотившись на спинку стула, наглядно перевел дух.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
