Так выступил благородный и смелый Муса со своей квадрильей из тридцати Абенсеррахов – все рыцари великой доблести. Выступив, они описали по площади красивую винтовую линию, шуточно сражаясь между собой, после чего заняли назначенные им места.
Вслед за тем явился отряд Сегри, не менее нарядный, чем Абенсеррахи. Их одежды были зеленого и лилового цветов с ярко-желтыми оборками. Все они ехали на могучих, но легких гнедых кобылах. Стяги на копьях были зеленые и лиловые с ярко-желтыми кисточками. И если красив был выезд Абенсеррахов, то выезд Сегри не уступал ему. На их адаргах, в виде эмблемы, находились окровавленные альфанги и надписи, гласившие:
«Ввысь не взвиться им орлами,Крыльев взлет сменит паденье.Предадим уничтоженьюСлаву тленную мечами».
И, описав по площади красивую спиральную линию, они заняли свои места. И тотчас же оба отряда вооружились копьями.
Король, видевший эмблемы и девизы рыцарей, понял, что обе стороны ожесточены друг против друга, и. дабы помешать каким-нибудь распрям во время столь радостных торжеств, он быстро спустился с балкона и, сопровождаемый многими рыцарями двора, еще до начала игры сошел на площадь. И только после этого разрешил состязание. И тогда под звуки множества аньяфилов, гобоев и труб рыцари начали игру, разделившись на четыре квадрильи, по пятнадцати рыцарей в каждой. Игра в копья шла очень хорошо, без столкновений, но их, конечно, не миновать бы, если бы сам король не спустился на площадь. Сегри затаили злобу против Абенсеррахов, чего последние, к своему несчастью, не замечали. Но велика была прозорливость короля, и он предвидел, что могло произойти. Он видел девизы на адаргах враждующих родов, и когда ему показалось, что пора закончить игру, он подал знак к ее окончанию. Так закончился праздник в тот день мирно и без ссор, а это было немало. И про этот праздник с боем быков и игрою в копья сложили такой романс:
В тридцать рыцарей квадрильюСлавный род Абенсеррахов –Муса доблестный выводитРаз на площадь Бибаррамблу.Эти рыцари явились.Чтобы в копья состязаться.Как нарядны их одежды,Алы перья на плюмажах;Чтоб всегда узнать друг друга,Поместили на адаргахРода их девиз обычныйИ условленные знаки.Эти знаки – крылья птицы,А под ними златом надпись:«В небесах АбенсеррахиНаравне парят с орлами».Им навстречу едут Сегри.Цвет зеленый их нарядов,И окутаны марлотысиними плащами.Серебром горят их шпоры.Их несут гнедые кони,Полны пламени и жара.Все адарги украшалоКак девиз изображеньеОкровавленной альфанги.Под альфангою – угроза:«Им до неба не подняться,Пусть падут во прах бессильно,Сражены моею сталью».На игру они явились,Затаив в душе коварство,И, едва взялись за копья,Закипела битва страстно.Молодой король увидел:Под угрозой мир в Гранаде.Он велел тогда немедляКончить в копья состязанье.
По окончании игры в копья король, рыцари его двора, королева, ее дамы и новобрачные удалились в королевский дворец в Альгамбре, где, очень довольные тем, что игры рыцарей прошли мирно, сели за пышную трапезу. Вечером был королевский бал, на котором новобрачные танцевали друг с другом, король очень искусно танцевал с королевой, а Муса – с прекрасной Селимой, к их обоюдному и немалому удовольствию. Тут же присутствовал и ловкий Гасул, танцевавший с прекрасной Линдарахой. Уже зачиналось утро, когда новобрачные отправились на отдых. Прекрасная Галиана, оказавшись в объятиях отважного Саррасина, столь давно и столь сильно ею любимого, обратилась к нему с такими словами:
– Скажи мне, мой друг и повелитель, какая была причина тому, что в день святого Хуана, сыграв с храбрым Абенамаром три копья в игре в кольцо, ты тотчас же затем оставил площадь и не появлялся на ней больше следующие четыре или шесть дней, что еще длился праздник? Может быть, причиной тому явился проигрыш приза? Или что-нибудь иное? Мне бы очень хотелось это узнать!
– Возлюбленная супруга и желанная госпожа моя! Причиной тому была потеря вашего портрета и прекрасного драгоценного нарукавника, вышитого вами с такой тщательностью. Я очень хорошо знал, что Абенамар устроил игру в кольцо, чтобы отомстить тебе и мне: тебе за то, что ты отвергла его любовь, а мне за рану, нанесенную ему однажды ночью под твоим балконом, где он пел и играл для тебя, что тебе, думаю, хорошо известно. Видя, что счастье так благосклонно к его желаниям и так враждебно к моим в деле подобной важности, я предался глубокой печали и отчаянию и несколько дней сряду пролежал в постели, проклиная тысячекратно мою судьбу и лживого Магомета, настолько мне враждебного в тот день. И узнай, мое сокровище, что я дал тогда клятву рыцаря стать христианином, и должен ее или исполнить, или умереть, ибо предпочту веру христиан лживой секте Магомета. И если ты, моя радость, любишь меня, ты должна стать христианкой; поступая так, ты ничего не потеряешь, но много приобретешь. Бог нам поможет. И я знаю, что король дон Фернандо окажет нам за это великие милости.
Тут Саррасин умолк и стал дожидаться ответа прекрасной Галианы. Последняя, не задумываясь долго, ответила:
– Господин мой! Я не могу уклоняться от твоей воли, но должна ей во всем следовать. Ты мой повелитель и супруг, и от всего сердца желаю идти по твоим следам. К тому же мне ведомо, что вера христиан лучше корана, и потому обещаю принять христианство.
– Бесконечно увеличила ты мое счастье, – сказал Саррасин, – и не меньшего ждал я от столь верного и благородного сердца.
И с этими словами он заключил ее в свои объятия, и в тысяче ласк и нежностей провели они ту ночь; так же провели ее и все остальные новобрачные.
По наступлении утра собрались все рыцари двора и приказали, чтобы Фатима и славный рыцарь Абенамар поженились, раз он во имя ее совершил столько великих подвигов. Рыцари Сегри не пожелали осуществления этого брака, ибо Абенамар дружил с рыцарями Абенсеррахами. Но король и остальные рыцари настояли на браке храброго Абенамара с прекрасной Фатимой. С этой свадьбы празднества возросли; были устроены самбра, много танцев и игр, так что ежедневно при дворе происходили праздники, маскарады и тысячи увеселений.
Оставим их, чтобы рассказать про случившееся на пути через Долину Гранады с рыцарем Редуаном, мрачным и преисполненным отчаяния из-за того, что Линдараха предпочла ему Гасула.
Не пожелав остаться на празднестве боя быков и игры в копья, он оставил Гранаду и отправился вдоль реки Хениль по ее течению. Достигнув могучей чащи Римского леса в четырех лигах расстояния от Гранады, он сделался свидетелем ожесточенного боя между четырьмя христианами и четырьмя маврами. Причина же боя была та, что христиане хотели отнять у мавров прекрасную мавританку, которую те с собой везли. Маврам приходилось очень плохо, так как христиане были искусными воинами. Мавританка смотрела на борьбу восьми рыцарей, заливаясь слезами. Едва Редуан все это увидел, как пришпорил своего коня, чтобы успеть на помощь маврам. Но, несмотря на всю его быстроту, христиане успели до его появления убить двух мавров, двое же других оказались в такой крайности, что перед угрозой смерти повернули вспять своих коней и, покинув прекрасную мавританку, спасли свои жизни бегством. В это время как раз подоспел добрый Редуан, и, увидев прекрасную мавританку плачущей и покинутой ее защитниками, он, движимый состраданием к ней и желанием освободить ее от христиан, не говоря ни слова, смело атаковал их. При первом же столкновении он тяжело ранил одного так, что тот свалился с коня. Затем, стремительно повернув своего коня, Редуан отъехал от трех оставшихся христиан, затем снова птицей налетел на них и поверг тяжело раненным второго рыцаря. Оставшиеся двое христианских рыцарей одновременно напали на Редуана: один из них нанес ему удар копьем и ранил, хотя и не сильно; другой тоже ударил его копьем, но не ранил, а лишь сломал свое копье. Редуан снова отдалился от них и, приведенный в ярость полученной раной, снова атаковал; на этот раз он одним ударом сшиб с коня рыцаря со сломавшимся копьем. Четвертому христианскому рыцарю удалось вторично ранить Редуана и опять несерьезно. Но от этого не утратил своего мужества Редуан и по-прежнему несокрушимый устремился на своего последнего противника. Тот, лишившись поддержки своих товарищей, тяжело раненных и распростертых на земле, в то время как их кони носились без всадников, не стал дожидаться его нападения и обратился в бегство. Двое бежавших мавров возвратились посмотреть, чем окончилась битва, и, увидев, как отважный Редуан столь быстро справился со своими противниками, пристыженные, явились туда, где оставили мавританку. С нею разговаривал в это время Редуан, восхищенный ее редкой красотой; ему казалось, что с ней не сравнится ни Линдараха, ни Дараха и никто из дам, сколько их ни есть при гранадском дворе. И это была правда, ибо мавританка, про которую мы говорим, превосходила красотой всех женщин Гранадского королевства. И Редуан так пленился ею, что сразу позабыл Линдараху и то, что он видел ее когда-то, и спросил у красавицы, кто она и откуда. В эту минуту явились два мавра и, поблагодарив его за помощь, сказали:
