ключом, так что моя свекровь подвластна дрессировке. А то, что она меня не любит, так это нормально.
Я ей не дочь, из-за меня Вова от родителей отдалился, создав свою ячейку общества, и, если быть объективной, мой характер не располагает к всеобщему обожанию, ещё и внешность подкачала: сама толстая, и Алёнку пухлой родила. С чего ей меня любить?
К тому же я её тоже не люблю, но признаю, что она смогла создать хорошую семью.
Вячеслав Викторович не слепой простачок, чтобы сорок лет жить в счастливом браке с гадюкой, да и у Вовы нет детских травм, так что она достойная жена и мать. Наверное, у неё есть чему поучиться, и если бы я изначально как-то иначе себя проявила, она бы увидела во мне не конкурентку, а кого-то более приятного и достойного.
Но не сложилось.
Так о чём я?
Да, Алла Олеговна — мадам с прибабахом, но бывают свекрови в сотни раз хуже. И пусть это её не оправдывает, но и я не сильно старалась найти к ней подход. В отличие от тех несчастных женщин из сети, которые годами пытались заслужить одобрение и любовь родни мужа, становясь безответными служанками и объектами для вечной критики и слива негативных эмоций.
И я решила, что когда свёкры вернуться с отдыха, сама их в гости приглашу.
Забудем обвинения.
Мы с Вовой месяц работаем над тем, чтобы зачать второго ребёнка. Мы нацелены на успех, и нам потребуется помощь со стороны, хотя бы на те дни, когда я буду в роддоме. Почему бы Алёнке не побыть с бабушкой, пока её мама будет в больнице, а папа на работе?
Этот преисполненный мудростью поток мыслей случился со мной на детской площадке у дома.
Алёна забралась на горку, прокатилась с очень серьёзным лицом, и осталась сидеть в самом низу спуска, болтая ножками, когда меня отвлёк крик.
Сегодня знакомых мам с малышнёй не было, и делили площадку мы с двумя девочками лет десяти, оккупировавшими качели. Заверещала одна их них, и любопытная я приблизилась, чтобы узнать, что там стряслось.
Дело оказалось в вывалившемся из её кармана телефоне, что неудачно отлетел и приземлился на брусчатку, а не песок.
Не успев проверить состояние аппарата, дитё заранее принялось оплакивать его потерю и последующее наказание. А я вместе с её подружкой осмотрела телефон, разблокировала экран и объяснила девчушкам, что пострадало только защитное стекло.
Плакса не сразу поняла и успокоилась, только когда мы сняли его и убедились, что на экране сколов нет.
Возвращаясь к горке, я сделала мысленную пометку, что надо будет купить самые прочные защитные стёкла и чехлы для детских смартфонов.
Горка была на месте, а моего ребёнка не было.
Оббежала площадку, подключила девчонок, но и они Аленку не увидели. Слетала до подъезда на случай, если она решила пойти домой, и кто-то запустил её внутрь, безрезультатно. И тогда я махнула за территорию двора в ужасе от того, что Алёна могла выйти на дорогу. Ни ребёнка, ни следов аварии не было, зато впереди по тротуару удалялась знакомая мне фигура.
Я кинулась за ней, зовя, чтобы она помогла мне в поисках, но свекровь не слышала.
А когда между нами уменьшилось расстояние, мой мозг смог увидеть всю картину, а не только истерить, вереща о пропаже ребёнка.
Алла Олеговна толкала коляску. Нашу прогулочную коляску, что была оставлена на даче.
После этого и случилась та безобразная сцена.
Догнав свекровь, вырвала у неё из рук коляску и отчитала, пригрозив:
— … я в полицию обращусь, будете им объяснять свою попытку похищения.
— Что творишь, ненормальная? — оглядываясь по сторонам на прохожих и водителей, возмутилась она. — Я её бабушка! Имею право!
Упоминание о правах снесло мне башку.
— А я имею право ударить старуху, что куда-то тащит моего ребёнка, — взяв на руки Алёну, ответила я и, развернувшись, пошла домой, не обращая внимания на её причитания.
Достаточно того, что мне хватило выдержки заменить «суку» на «старуху». Хотя она поступила именно по-сучьи.
Теперь вам известен весь путь, пройдённый мною за три года.
Похоже, путь по наклонной дорожке, раз я докатилась до безобразия, с которого начала свой рассказ.
Ужас
Боль в боку, отдышка и сердце, что по ощущениям стучало не в груди, а колотилось в горле. Вот как тело отреагировало на стресс. Сейчас бы упасть и отключиться, но я упорно шла, крепко прижимая к себе дочь.
Во дворе кивнула девчонкам, показав, что нашла свою пропажу, вошла в подъезд, на лифте доехала на свой этаж, открыла дверь, не разуваясь, прошла к дивану, села, устроив Алёнку на коленях, сгорбившись, прижалась лбом к её затылку и, закрыв глаза, просто дышала.
Я считала себя хорошей матерью. Вечерами и ночами на подхвате был Вова, поэтому я не могла так не выспаться и устать, чтобы оставить рядом с малышкой опасные предметы, которыми она могла бы порезаться, обжечься или как-то ещё себе навредить. Мы не оставляли её одну в комнате с открытым окном или в ванной с водой.
Мне казалось, что все эти страшные истории с детьми, которые выпадают из окон, тонут и пропадают прямо из колясок, случаются с нерадивыми родителями. Я не считала, что все эти матери и отцы идиоты и им наплевать на детей, но судила о них свысока.
Потому что такое случается с невнимательными и незрелыми, а я вся такая умная, и мы с Вовой осознанные родители.
А сегодня у меня пропал ребёнок.
Я была в нескольких метрах и не заметила, как это произошло.
Я это допустила.
Вероятно, если бы это был чужой человек, а не бабушка, Алёнка бы как минимум подала голос, когда бы её схватили и увели, но это так себе оправдание моей беспечности.
Господи, она же у нас такая маленькая! Ей ручку можно вывернуть, просто дёрнув на себя, ногти я ей стригу, кусаться отучила, она себя совсем никак защитить не сможет.
Какой мне второй ребёнок, если я об уже имеющейся у нас девочке не могу позаботиться?
А что делать, если бы я её не нашла. Звонить в полицию?
Нужно помнить, во что она одета, и иметь свежие фотки.
Фотографировать каждый раз, когда куда-то идём, чтобы прохожие сразу узнали и сказали, где её видели.
Стоп! Алёна со мной, мы в безопасности, никто её не похитит.
Поднявшись с дочкой на руках, вышла из комнаты и проверила, закрыла ли входную
