На протяжении всей поездки в карете Пенелопы Диана терзалась беспокойством и сомнениями. Более всего тревожило ее то, что она вопреки голосу рассудка стала входить во вкус бурных ласк Дэниела и не желала противиться им. Так неужели она столь же порочна по своей природе, как Марго? Неужели и ей уготован жалкий жребий стать содержанкой?
В ожидании, пока служанка достанет из саквояжей и приведет в порядок ее платья, Диана сказала:
– Как мило было со стороны леди Пеннелл пригласить меня к себе на ужин! Вот только не пойму, чем я обязана такой чести.
– Ей нравится окружать себя интересными людьми!
– Но что же интересного нашла она во мне?
– Не надо себя недооценивать, – сказала Пенелопа. – Ты хороша собой, умна и привлекательна. Разве этого мало? К тому же леди Пеннелл заинтригована Дэниелом.
– В самом деле? Отчего же?
– Мне думается, что он представляется ей той загадочной фигурой, одно лишь присутствие которой в ее салоне может вызвать живой интерес остальных гостей и поднять престиж ее балов и званых обедов в глазах влиятельных персон. Ведь твой кузен всегда был окружен таинственным ореолом, о нем ходят самые невероятные слухи.
– Например? – Диана вскинула брови.
– Например, бытует мнение, что свое богатство он нажил, совершая пиратские набеги на торговые суда в далеких южных морях. Поговаривают также, что он был связан с военными моряками и оказывал им особые услуги. Кое-кто утверждает, что он вовсе и не англичанин, а француз, еще в раннем детстве вывезенный своими родственниками-аристократами из охваченной революционным безумием Франции в Англию. Если это правда, тогда и в твоих жилах течет благородная кровь! – Пенелопа рассмеялась. – Но лично я всем этим домыслам не верю.
Диана хихикнула:
– Да, все это, конечно, несусветная чушь, иначе бы я что-то знала. Пожалуй, мне пора взглянуть на свой гардероб. Надеюсь, что служанка уже привела его в порядок!
Она встала и вышла в соседнюю комнату, где хлопотала над ее вещами симпатичная молодая горничная.
– Извините, мисс Албрет, могу я задать вам один вопрос? – смущенно обратилась она к Диане, сделав реверанс.
– Да, конечно, спрашивай, – сказала Диана, присаживаясь к столу, на котором уже стойл поднос с напитками и закусками.
– Я родом из Фенвуда, и фамилия тамошнего викария тоже Албрет. Вы с ним, случайно, не родственники?
При этих словах сердце Дианы забилось так сильно, что в груди у нее возникла боль, а к горлу подкатил ком.
– Извините меня за бестактный вопрос, – заметив ее смущение, добавила девушка, виновато моргая, – но мне просто стало любопытно, как это у вас, француженки, может быть такая же фамилия, как у него...
– А где находится эта деревня? – сдавленно спросила Диана.
– В двух часах езды в экипаже отсюда, неподалеку от Бринли. Мистер Пол Албрет всегда служил там викарием, еще до моего рождения...
– Как тебя зовут? – спросила у служанки Диана.
– Мэри!
– Я рада, что ты рассказала мне об этом человеке, Мэри. Возможно, мы с ним действительно родственники. Это надо обязательно выяснить. Ему можно написать письмо?
– Да, он постоянно живет в деревне и никогда оттуда не выезжает, – сказала горничная.
– У него есть дети? – спросила Диана.
– Две дочери и сын. Они давно уже уехали из Фенвуда и, насколько мне известно, никогда туда не возвращались. Вот все, что я могу сказать о викарии. Моя семья очень мало знает о нем, потому что мы уэслианцы[1] и не ходим в церковь.
–Спасибо, Мэри, – сказала Диана. – А пока ступай, мне надо побыть одной. Твой рассказ очень взволновал меня.
Едва лишь служанка вышла из комнаты, как Диана села за письменный стол и стала сочинять письмо.
– Можно подумать, что это не званый ужин, а сессия парламента, – прошептала Пенелопа, склонившись к уху Дианы, когда они перешли в гостиную из столовой.
Диана сочувственно пожала ей руку. Как ни отвлекали ее на протяжении всего застолья воспоминания о поцелуях с Дэниелом в лесу и мысли о своем возможном родстве с деревенским викарием, она все же не осталась безучастной к тревоге покровительницы, втянутой в недостойный фарс.
Стычки между супругами Гласбери с нетерпением ожидали все гости, это чувствовалось и по их многозначительным взглядам на враждующие стороны, и по напряженной атмосфере в столовой. Граф и графиня хранили подчеркнутое спокойствие во время ужина, однако все понимали, что скандал неизбежен.
Гости разделились на два лагеря, большая их часть поддерживали графа, в том числе и Эндрю Тиндал. Дэниел занял сторону Пенелопы и потому примкнул после ужина к меньшей группе, образовавшейся вокруг графини.
Пенелопа вела себя так, словно ничего особенного не происходило, но Диана чувствовала, что она взволнована. Внезапно лицо графини окаменело. Граф Гласбери, седоволосый худой мужчина средних лет с густыми бровями и чувственным ртом, встал с кресла и решительно направился к супруге. Сторонники Пенелопы расступились перед ним, смущенно пряча глаза, и графиня прошептала:
– Началось!
Граф окинул супругу надменным взглядом и спросил:
– Как поживаешь, моя дорогая?
– Прекрасно! – ответила она.
– Это заметно! – язвительно сказал граф. – В городе не смолкают разговоры о твоем скандальном поведении. Тебе завидуют все безмозглые вертихвостки Лондона. Еще бы, ведь у тебя есть и свой дом, и личный экипаж. А главное – ты позволяешь себе любые вольности. Вот сейчас, к примеру, ты с удовольствием пестуешь так называемую кузину какого-то торговца.
Диана побледнела и напряглась, Дэниел, однако, не повел и бровью, хотя тоже слышал этот оскорбительный выпад.
– Послушайте, граф! – предостерегающе промолвил Верджил.
– Не надо, Верджил, я сумею постоять за себя, – сказала Пенелопа, оправившись от шока. – Этот выживший из ума развратник не стоит того, чтобы из-за него трепать себе нервы.
– Мир, как я заметил, стремительно катится в преисподнюю! – с пафосом воскликнул граф. – Графини и герцогини не гнушаются проводить время с безродными нуворишами, возомнившими себя джентльменами.
– А чем общество богатых молодых мужчин приятной наружности хуже компании потасканных вырождающихся аристократов, прожигающих остатки своего состояния в кутежах с кокотками? – парировала Пенелопа, насмешливо прищурившись.
– Странно, что вы, граф, вообще почтили нас своим вниманием, коль скоро общество друзей графини вам так ненавистно, – заметил Верджил.
– Я рассчитывал поговорить с женой с глазу на глаз! – огрызнулся граф. – Пора положить конец ее безрассудным выходкам, бросающим тень на мою репутацию.
