который по-прежнему тянул её за руку. Ноги неприятно скользили по песку, отчего часто проваливались и запинались. В обувь уже попала немалая часть мелких камушков, что впивались в ступни, мешая чётко и уверенно шагать.
Стоило только деревьям оказаться позади, как перед ними открылся пустырь, в центре которого находилось небольшое озеро. Цвет воды вмиг заставил Еву ужаснуться. Алое озеро безмятежно отражало гладь серого неба.
Гордей всё время оглядывался по сторонам, боясь кого-то встретить. Девушка делала то же самое, но постоянно смотрела назад. Парень вдруг остановился и стал копать песок. Ева только лихорадочно оглядывалась по сторонам, стоя практически посередине пустыря. Гордей с громким звоном открыл люк, который вёл куда-то вниз.
– Залезай, – скомандовал он, кивнув головой в погреб.
Ева мигом оказалась у ямы и, развернувшись спиной, ступила на деревянную горизонтальную лестницу, которая начала недовольно скрипеть. Девушка быстро спрыгнула со ступенек и приземлилась на ветхий пол, отчего на голову посыпался песок. Гордей, придерживая люк, спустился вниз, после чего громко захлопнул дверцу. Крупинки вновь начали падать на голову, на что Ева отряхнула свои волосы. Помещение едва-едва освещалось уличным светом.
– Во имя Света, – тихо выругнулся Гордей, глядя наверх.
– Что такое? – спросила девушка, подойдя к нему.
– У нас тут больше склад, нежели бункер для укрытий. Крышку люка видно. Её некому замести. Придётся мне выйти и… – начал объяснять Гордей, но тут же застыл, думая, как же поступить.
– Стой, не надо. Я попробую, – вмиг перебила Ева, прикрыв глаза. Сморщившись, девушка попыталась максимально расслабиться. Тишину тут же сменил резкий порыв ветра сверху так, что песок вновь начал сыпаться на голову. Уличное освещение вмиг пропало, оставив парня и девушку в полной темноте.
Кромешная темнота заставляла Еву нервничать. Это бездонная темнота напомнила ей Пустошь. Голодное и бесконечное пространство, где обитали умершие. Оттуда же и идёт вся магия, все ветви миров и вся жизнь. Ева вздрогнула от таких мыслей. Жужжащая тишина и кромешная темнота превращали секунды в минуты, а минуты в часы.
– И долго нам здесь сидеть? – вдруг спросила Ева.
– Тихо, – вдруг шикнул Гордей, на что девушка вмиг прикрыла рот рукой.
Только через несколько секунд Ева уловила звук чьих-то шагов, которые были едва различимы из-за песка. Ширк. Песок тихо скрёбся о доски. Когти. Скрежет когтей – вот что напоминал этот звук. Девушка тихо сглотнула. Страх и паника начали сжимать её горло. Ширк. Воображение рисовало в голове миллионы образов страшных силуэтов, которые своими холодными руками могут вновь схватить Еву. Ширк. Когтистые руки вот-вот вопьются в её кожу, разорвут её на куски, оставив умирать в муках. Ширк. Кожа уже невольно начала предвкушать раны, обдавая тёплом всё тело. Ширк. Руки. Ширк. Когти. Ширк. А что если Пустошь сейчас её схватит, в страхе думала Ева. Что, если это непонятное и вездесущее пространство нападёт на неё здесь? Тут как раз темно, так же как и в Пустоши.
– Всё, – выговорил Гордей. – Можем говорить.
Ева вздрогнула и попятилась назад. Она упёрлась в стену и мигом съехала по ней. Сев на пол, девушка что-то шептала себе под нос.
– Что случилось? – осторожно спросил парень.
Мгновение и в помещении вспыхнул самый настоящий огонь. Гордей отшатнулся, увидев языки пламени, которые плясали на ладонях Евы. Не менее его пугал вид девушки. Она, широко распахнув глаза, смотрела на огонь и что-то шептала себе под нос. Глубоко дыша, Ева пыталась успокоиться.
– Это… был комиссар, – начал Гордей. – В темноте и не такое может показаться, правда?
– Тут… есть светильник? Свет, какой-нибудь? – с трудом выговорила девушка, пытаясь отдышаться.
– Есть кое-что, – ответил парень, начав что-то искать на полке.
Гордей повернулся к Еве, протягивая ей подсвечник со свечой. Девушка дрожащей рукой подожгла фитиль, отчего в комнате появился новый источник света.
Протяжно выдохнув, Ева попыталась отогнать свой страх, который в последнее время особенно обострился. Чтобы отвлечься, девушка начала изучать помещение. Полка вдоль стены, большой деревянный ящик и одеяло, постеленное на полу – это всё, что находилось здесь.
– А мы не можем уйти отсюда? – тихо поинтересовалась Ева поднявшись.
– А что, тебе не нравится здесь? – спросил Гордей усмехнувшись. – Прости, не в хоромах живём, но это ещё неплохо.
– Нет, я не поэтому спрашиваю, – опешив, ответила девушка, мотнув головой. – Я просто переживаю. Вдруг, что там произошло?
– Не волнуйся, – заверил парень. – Обход территории может и завершился, но есть ещё дома и сами заключённые. Лучше пока не высовываться. За нами придут, когда всё закончится. Посидим здесь до ночи. Если никто не подойдёт, то… то пойдём сами.
Ева протяжно вздохнула и мотнула головой. Гордей же сел на одеяло и, подвинувшись, кивнул ей на место рядом с собой.
– Садись. Стоя время быстрее не пройдёт, – заверил парень.
Ева, взглянув на него, села на одеяло, которое нисколько не смягчало твёрдый деревянный пол.
– Ужасный мир, – тихо призналась Ева, поджав колени к животу и сложив на них руки.
– Не могу не согласиться, – выговорил юноша поёрзав. – Постоянный надзор, практически невозможно что-либо сделать, минимум вещей для жизни. Еды практически нет. С водой немного лучше.
Девушка печально оглядела парня, после чего скинула рюкзак с плеч. Она раскрыла его и начала аккуратно перебирать вещи. Гордей непонимающе смотрел то на Еву, то на рюкзак. Наконец, девушка вытащила небольшой белый свёрток. Раскрыв бумагу, она с улыбкой посмотрела на парня и протянула ему еду.
– Это конечно, экзотика даже для Наследников, но в моём мире часто делали такие сэндвичи. Делаю их из нарезок во время приёмов пищи в замке у Аббасты, – начала рассказывать Ева, кивнув парню, который озадаченно осматривал еду. – Это очень вкусно. Мне всегда нравилось.
– Не стоит, я не голоден, – выдал парень, после чего его живот громко заурчал в протест этих слов.
– Бери, я недавно ела, – заверила Ева отмахнувшись. – Приятного аппетита.
– Спасибо, – поблагодарил Гордей, аккуратно откусив небольшой кусок сэндвича.
Девушка с улыбкой ожидала его реакции. Аккуратно жуя, он вновь откусил кусок уже побольше.
– Какая вкуснота! – восхитился он с набитым ртом. – Я ничего подобного не пробовал. Обычный хлеб за радость был. А тут ещё мясо
