но слова потонули в треске затухающих молний и созданном вращением обручей шуме. – Я в порядке, – сказал он, когда «лепестки» купола полностью раскрылись, а обручи замерли под углом друг к другу.
Олег Иванович встал на ноги, попытался открыть дверь, но его повело в сторону, и он медленно опустился на пол, цепляясь пальцами левой руки за переплетения сетчатой стены.
– В каком порядке?! Вы на ногах стоять не можете! Подождите, я вам помогу!
Алексей проскочил между раскрытых «лепестков», подхватил профессора за подмышки и, пятясь задом, вытащил из клетки Фарадея. Прислонил спиной к массивной тумбе пульта управления и метнулся к стене лаборатории, на которой висел белый шкафчик с большим красным крестом на дверце.
Он распахнул аптечку, распихал по карманам халата все, что было на полках, и вернулся к профессору. Бухнулся перед ним на колени, торопливо расставил на полу принесенные медикаменты и выбрал среди пластиковых баночек с лекарствами, бумажных свертков с ватой и упакованных в полиэтилен бинтов пузырек с перекисью водорода.
Сильно смочив бесцветной жидкостью большой комок ваты, Алексей приложил тампон к окровавленному виску Олега Ивановича. Рана под тампоном зашипела. Розовая пена обильно полезла из-под покрасневшей ваты на слипшиеся от крови волосы и еще сильнее запузырилась. Будто мозги выплеснулись из разбитой черепушки и продолжали лезть из нее, как каша из котелка. Это выглядело до такой степени неприятно и даже отвратительно, что лаборант скривил лицо и зажмурился. Он все же пересилил себя, открыл глаза и больше не закрывал, пока промывал рану, хотя его рот то и дело кривился в гримасе отвращения.
Профессор оказался прав – пуля прошла по касательной и всего лишь глубоко рассекла кожу сантиметрах в четырех над ухом. Алексей сам в этом убедился, полностью смыв кровь с виска. Пена еще пузырилась в волосах, когда он, не придумав ничего лучше, приложил к рассеченной коже головы коричневый от вылитого на него йода марлевый тампон.
Шаров дернулся, будто его ударили током, и зашипел сквозь зубы:
– Ой-ой, щиплет! Ты что там делаешь?
– Йодом обрабатываю для дезинфекции. Потерпите немного, щас повязку наложу, легче будет.
Алексей хотел было отправить пропитанный йодом тампон следом за испачканной кровью ватой, но передумал и положил его на профессорскую макушку. Зубами вскрыл полиэтиленовую упаковку, вытряхнул бинт на ладонь. Сдвинул тампон с темени на рану, толстым слоем обмотал бинтом голову Олега Ивановича и посмотрел на бурый от впитавшейся в ткань крови рукав.
– Надо снять халат, вдруг у вас пуля в руке застряла. – Алексей помог профессору расстегнуть пуговицы. Осторожно поддерживая его руку, стащил с нее окровавленный рукав и покачал головой: – Ничего не видно. Подождите, ножницы принесу. – Он сбегал к стоящим у дальней стены столам и вернулся, щелкая ножницами. – Тэк-с, сейчас посмотрим.
– А ты, я вижу, во вкус вошел, – улыбнулся Шаров, наблюдая за тем, как его помощник ловко разрезает рукав рубашки выше темного отверстия диаметром с мизинец. – Может, тебе в эскулапы податься? Я с Лекарем поговорю.
– Нет, Зона упаси, медицина – это не мое. Видели бы вы, какие я рожи корчил, пока вам рану на голове обрабатывал. – Алексей еще пару раз щелкнул ножницами и осторожно спустил к кисти Олега Ивановича отрезанный рукав. – Брезгливый я очень, да и запаха крови не переношу. А вы счастливчик! Два ранения, и оба по касательной, а ведь могло быть и хуже.
– Ты прав, могло.
– Может, расскажете, что произошло? – Алексей снова взял пузырек с перекисью и начал действовать по отработанной схеме.
– Да ничего особенного. Оказался не в то время и не в том месте, вот и пошло все наперекосяк.
– Как так? Вы сами настраивали трансмиттер. Неужели ошиблись при вводе данных?
Алексей закончил промывать рану, взял в руки бутылек с йодом и вопросительно глянул на профессора. Олег Иванович кивнул и зашипел сквозь зубы – лаборант приложил пропитанный йодом марлевый тампон к достаточно глубокой багровой царапине на правом плече.
– В том-то и дело, Алеша, что я не мог ошибиться. Не мог! Я эти расчеты трижды проверил. Нет, тут не в ошибке дело, а в чем-то другом.
– И в чем же? Руку чуть повыше поднимите, а то мне повязку накладывать неудобно. Ага, вот так.
– Пока не знаю, но мы с тобой докопаемся до сути. Верно?
Алексей кивнул, разорвал кончик бинта на две длинные полоски, обмотал ими руку профессора и завязал бантиком.
– Готово. Ну как? Повязка не сильно давит?
Олег Иванович пошевелил рукой.
– Нормально. Спасибо, выручил.
– Что дальше?
– Знаешь, мне только что пришло в голову: вдруг я что-то упустил из виду, когда возился с паяльником? Надо заново перепроверить электронные схемы. Так, ты иди снимай заднюю панель с тумбы, а я пока переоденусь и вернусь к тебе.
Алексей сходил за отверткой, присел на колено позади панели управления трансмиттером и начал выкручивать винты. Профессор сунул перебинтованную руку в рукав халата, унес медикаменты в аптечку и покинул лабораторию.
По дороге в главный корпус научно-исследовательского центра он встретил одного из близнецов. Комон гремел стальными подошвами экзоскелета, вразвалочку шагая к полукруглому сооружению из рифленых металлических листов. В одной руке он нес увесистый патронный короб, а другой придерживал на плече шестиствольный пулемет.
Из раскрытых ворот ангара доносился характерный визг режущего металл инструмента. Со дня гибели Балабола близнецы не на шутку озаботились укреплением безопасности научного лагеря. Нападение изоргов на базу выявило слабые места в системе автоматического ведения огня. Стационарные дистанционно управляемые пулеметы всем были хороши, но имели существенный недостаток: они не могли двигаться и превращались в бесполезные железки при проникновении противника в слепую зону превосходного по всем параметрам оружия. Обладая от природы пытливым умом и инженерной смекалкой, Эврибади взялся за исправление недочетов и который день трудился в ангаре не покладая рук, а Комон, как мог, помогал ему в этом.
Военстал заметил окровавленный рукав и повязку на голове Олега Ивановича, с грохотом опустил патронный короб на землю и, сбросив пулемет с плеча на ладонь левой руки, с тревогой в голосе поинтересовался:
– Профессор, что с вами?
– А-а, – Шаров махнул здоровой рукой, – последствия неудачного эксперимента. Лучше скажи, как продвигается работа? Помощники нужны?
– Не-а, зачем они нам? Эврибади и так отлично справляется. Его, если что в башку себе втемяшит, за уши не оторвешь, пока все не доделает. Слышите, очередной корпус колесного беспилотника мастерит. Два уже готовы, это третий. Вот несу миниган для него. Эврибади сказал, во всем необходимо разнообразие. Если, говорит, есть машина с огнеметом и гранатометом, значит, и
