class="p1">— Так он и сделал. В воскресенье вечером он оставил мне сообщение на автоответчике. Хотел встретиться со мной утром в заповеднике.
— Может, он струхнул, потому что сам отправил Драгана в ту ловушку. Может, хотел тебе признаться в этом.
— Если его застрелили из-за того, что он собирался сдать Тони, то это значит, что Тони знал о содержании его звонка мне. Я хоть и подозревал, что меня прослушивают, но все же думал, что это делает полиция.
Саша напрягся. Было видно, как он складывает один плюс один.
— А если у Тони есть информатор в полиции? Так он узнал о содержании вашего разговора, и у него сложилась общая картинка, — подытожил он наконец.
Я кивнул:
— Вполне возможно. И тогда, вероятно, меня ждала бы та же участь, если бы я встретился с Муратом. Я не нужен Тони, и он, должно быть, опасается — вдруг я узнаю, что Драган имеет на него зуб.
Саша с беспокойством посмотрел на меня.
— Приставить к тебе для охраны ребят Вальтера? — спросил он.
Вальтер у Драгана был офицером, отвечающим за торговлю оружием. Его легальным прикрытием являлась охранная фирма. Мальчики и девочки Драгана были очень полезны, когда речь заходила об охране. Однако круглосуточная охрана в данный момент — это было последнее, в чем я нуждался.
— Пока не надо, — сказал я быстро. — Я… я подожду разговора с Борисом. К тому же мне еще нужно обсудить все, что ты мне рассказал, с Драганом. Я дам тебе знать о его решении.
Повисла небольшая пауза. Причиной этому послужило в первую очередь то, что после всех этих тем о предательстве, убийстве и мести я не знал, как начать разговор о детском саде.
Саша снял с меня эту проблему.
— Ну а какие указания дал Драган? — спросил он.
Я постарался не выдать своего волнения, когда предъявлял Саше приготовленную со вчерашнего дня бульварную газету. Она была вся испещрена обведенными словами, связанными между собой. А еще на ней красовался отпечаток большого пальца Драгана.
Саша начал расшифровывать это произведение искусства:
— «Планы на бордель изменились. Подчиняем себе родительскую инициативную группу. Создаем не публичный дом, а детский сад. В течение этой недели. Дальнейшие указания через адвоката». — Саша ошарашенно посмотрел на меня: — Я что, огрел Драгана по голове крышкой багажника? Что это значит?
Шум на детской площадке, казалось, резко прекратился. У меня было такое чувство, будто все дети вдруг посмотрели на меня и задали тот же вопрос. А матери этих детей возмущенно глядели на меня: почему я не отвечаю их детям? Даже птицы умолкли и напряженно ждали ответа. Но больше всех его ждал Саша, и пустыми отговорками от него не отделаешься.
Передача детского сада в ведение организованной преступности — безусловно, отличная возможность для отца, который трудится на эту организованную преступность и хочет, чтобы его дочка получила хороший уход. Однако это отнюдь не решало проблему того, как реагировать на угрозу бандитской войны, разгорающейся вокруг босса этой организованной преступности, залегшего на дно и объявленного в розыск.
Короче: меня охватило чувство неуверенности. Действительно ли я смогу в этом пункте объединить работу и личную жизнь?
«Неуверенность и уверенность — это иррациональные чувства, которыми вы можете управлять самостоятельно, — писал Йошка Брайтнер по этому поводу. — Представьте себе место, которое дает вам уверенность. Вы окружены людьми, которым доверяете. Почувствуйте, как вы сами можете дать себе чувство уверенности».
Итак, мысленно я покинул детскую площадку. Я представил, что сижу рядом с Эмили на причале у дома на озере. Тепло деревянных досок перетекает в мое тело и расслабляет мышцы. Звук разбивающихся о брусья волн успокаивает нервы. Блики солнца на воде щекочут мое зрение.
— Ну что сказать, не такая уж нелепая мысль, — начал импровизировать я. — С одной стороны, Драган еще до конца не уверен во всех этих интригах, связанных с Тони. Как ты и сказал, он не совсем адекватно воспринял того типа с гранатой.
— Но он же знает, что все это не детский день рожденья, — перебил меня Саша.
— Именно. И поэтому… — мысленно я взял Эмили на руки и бросил орешек в воду, — …поэтому Драган хочет оставить все дела в своих руках. Как раз потому, что он залег на дно, он и не хочет пускать все на самотек. Он хочет не отвечать на чьи-то действия, а действовать самому. — Ну вот пожалуйста, звучало неплохо. — И притом действовать самостоятельно — так, будто ничего и не произошло, — продолжал я. — Элитный бордель, который запланировал построить Драган, это долгосрочный проект. Сейчас детский сад отказывается освободить помещение. И значит, нам нужно сначала взять его на себя. Детский сад вместо бандитской войны. Это и будет означать самостоятельность. Не заботиться об этом проекте только потому, что кто-то провоцирует бандитскую войну, это означало бы неуверенность.
— Но этот кто-то посмотрит на все по-другому.
— Именно это Драган и имеет в виду. Этот кто-то ждет, что Драган остановит все свои долгосрочные проекты и сконцентрируется на нависшей над ним угрозе бандитской войны. Так пусть этот кто-то отработает свое в пользу Драгана. — Я с вызовом посмотрел на Сашу. — Что ты делаешь в детском саду с детьми, которые нарушают порядок?
— Порой действительно помогает просто игнорировать это.
— Ну вот видишь. Если сейчас Драган возьмет на себя детский сад, вместо того чтобы ввязываться в войну с Борисом, мы скоро увидим, кто из-за этого нашего спокойствия занервничает.
— Но что он будет делать с этим садиком? Не стоит ли нам заниматься наркотой, оружием и шлюхами, чем мы всегда и занимались?
— Само собой. Но для этих дел не нужны новые указания. Все идет, как и шло. Детский сад и элитный бордель — это политика. Пока детский сад по своей собственной инициативе покинет здание и все разрешения будут готовы для публичного дома, пройдут годы. Если мы подчиним себе детский сад, то сможем прикрыть эту лавочку в нужное для нас время тихо и мирно.
В эту часть своего плана я и сам с трудом верил. Я заметил, как мой мысленный причал слегка пошатнулся.
— Ага. Детский сад — наша единственная и самая срочная проблема на сегодня, которая не дает покоя Драгану.
— Единственная, о которой Драган дал указания. Этот детсад огрызнулся на Драгана… Смотри, когда конкурирующий наркокартель огрызается на нас, то мы не уничтожаем его, а берем на себя. Постоянные клиенты — это чистый доход.
Мое сравнение детского сада с наркокартелем привело к тому, что причал наклонился так сильно, что я упал в
