Через четыре часа я во главе обоза двинулся обратно в полк. Еще через час Фарн горячо благодарил меня, распределяя блага между капитанами. Я предупредил, что завтра с утра сбор и поинтересовался, где тут бы еще разжиться самогонкой.
А то мне благородного графа поить… лучше — до зеленых белочек.
* * *
А ночью ко мне пожаловали убийцы! Ко мне!
Такому доброму и безобидному!
И нет! Это не были влюбленные! Те лазят с цветами, а эти лезли с обнаженными кинжалами! И — нет! Они не хотели мне порезать колбасу! Они явно нацеливались порезать ее из меня.
К сожалению, полудемоны твари чуткие. К их сожалению. А я проснулся, еще когда они ткань палатки резать начали, каз — злы! Сами и зашивать будут! Я невольно перекинулся в демоническую форму. Со злости‑то, да спросонок!
И сначала так растерялся, что двоих просто убил сразу — одного ударил хвостом, а второго достал когтями. Выпущенными на полную длину.
Третьего, правда, кое‑как свалил — и заорал на весь лагерь.
— тревога!!!
Едва превратиться обратно успел.
Фарн подоспел чуть ли не первым. Он, по — моему, еще и не ложился — и теперь в шоке взирал на два трупа и третьего недобитка, лежащего под моей попирающей стопой.
— Ва…ваше высочество!?
— Мое. Сплю я, а тут ко мне в палатку лезут? Что за наглость!?
— К‑кто?!
— да вот эти трое, с ножами!
— Та — ак…
Фарн все понял практически сразу. Сгреб единственного выжившего за шиворот, и взглянул на меня.
— Ваше высочество, изволите на допросе присутствовать?
Я покачал головой.
— Изволю выспаться. И трупы уберите.
— Сейчас пришлю убрать и палатку зашить.
— Зашить — завтра вечером. А то не усну, — капризно потребовал я. — Фарн, поймите, моя тонкая чувствительная натура…
На полковника это явно не подействовало.
Он оглядел доказательства моей чувствительности, издевательски усмехнулся.
— Ваше высочество, не смеем больше вас беспокоить.
Я абсолютно спокойно прошествовал к лежанке, увернулся в оделяло — и отключился.
Кажется, кто‑то орал вдалеке под пыткой. Но мне было плевать. Спать хочу.
* * *
С утра выяснилось, что убийц подослал градоправитель. Он решил, что убить меня проще, чем содержать. А оформить несчастный случай…
Дело житейское.
Фарн предлагал съездить к мерзавцу и укоротить на голову. Я плюнул и решил ехать в горы. Почему?
Да все они там твари гнусные! Просто одного пришибешь — остальные не лучше будут. Но я никого не знаю, кого не назначь — все подонки. Нет, сейчас еще рано, вот приеду — тогда разберусь.
Опять же, ни к чему, чтобы на меня слишком рано дядюшке настучали. Чуть позднее.
Всю информацию он получит от меня и в нужном мне ключе.
Так что спустя два часа после рассвета мы выступили в горы.
* * *
На что похожа война в горах?
Летучие отряды.
Егеря.
И — сами горы.
Восхитительные. Надменные. Равнодушно уверенные в своем превосходстве. Я настолько восхищался ими, что Фарн невольно оттаял. Ему горы тоже нравились. Первые дней пять полковник ко мне приглядывался, а потом принял за своего и расслабился. Я шел наравне со всеми, не требовал для себя золотых мисок, ел из одного котла с солдатами, нес свою долю груза, тренировался на привалах и старался вникнуть во все тонкости. И чего еще надо?
Да ничего.
Просто все чаще я замечал уважительные взгляды простых солдат. Сержанта, после того, как расстрелял весь арбалет точно в цель, держа его на вытянутой руке.
Сотника, после того, как поборол его в рукопашной. Не преувеличиваю своих заслуг, полудемоны просто сильнее и быстрее людей. Кровь сказывается. Ну а сам Фарн…
Он мне нравился. Серьезный умный мужик. Профессионал своего дела — и этим все сказано.
И все чаще я слышал сплетни, что принц — копия своего деда в молодости. Вот и чудненько.
Мне того и требовалось.
Первая стычка у нас состоялась на шестой день пути. Вернулись разведчик и принесли известие, что обнаружили разбойничий лагерь.
Всего двадцать с лишним рыл, несколько лошадей, кажется, есть пленники.
Вопрос — атаковать или нет, даже не стоял. Подобраться поближе — и нападать. Но — пленники.
Фарн подробно расспросил разведчиков — и оказалось, что там их человек десять. Если разбойники не идиоты — они ими закроются. Не то, чтобы мне было жалко этих людей, но поступить, как предложил Фарн — вперед и плевать на потери?
Нет уж.
Мне нужен был мой образ в глазах окружающих. Образ вполне определенный и ясный.
— а если напасть ночью?
— А ночью они не прикроются пленниками? — ехидно поинтересовался полковник. — Милосердие обретут?
— на ночь они пленников загоняют в пещеру. И если перекрыть к ней доступ.
— и кто это сделает?
— Я.
— Ваше высочество!
— Алекс.
С Фарном мы давно перешли на имена. Пусть и с уважительным 'вы', но 'Алекс' ведь произносится быстрее 'высочества', правда?
— Алекс, ты рехнулся! Они тебя в капусту порежут!
— не успеют!
Разбойники были не дураками — и заняли узкое глубокое ущелье. Перегородили проход, чтобы их не атаковали в лоб, а спуститься сверху — наши разведчики на это были неспособны. Да и…
Я легко мог это сделать — Анри гонял меня по горам, к тому же мои когти отлично находили любые неровности в камне. Но то — я. И в истинном облике.
А вот люди… несовершенные они создания.
— а если успеют? Они там хорошо укрепились!
— Фарн, если я не смогу спуститься сверху, проблемы не возникнет. Если смогу — уж пару минут против пяти — шести ушлепков я продержусь. А больше на меня и не нападет. Вы займетесь…
— ночь же! Ничего не видно!
Я вытащил из‑за шиворота один из амулетиков, которых носил целую связку, чтобы списывать свои промахи и показал Фарну.
— мне видно будет. И не думай, не отдам. Работает только у меня, на меня чаровали.
Фарн думал достаточно долго, но потом, после уговоров и почти прямого приказа — махнул рукой.
— Сдохнешь — обратно не приходи.
Я фыркнул. Некромант вообще‑то единственная категория, которая могла это сделать. Сдохнуть, а потом прийти в гости. Или за убийцей. Сказать бы Фарну, насколько он угадал — сам бы сдох. От потрясения.
Но я решил помиловать полковника — и так дефицит толковых военных — и занялся сборами. Простая одежда — штаны и рубаха, моя сабля за плечами, маленький шит, пояс с ножами, веревка — а больше ничего и не нужно. Разведчики провели меня туда, откуда смотрели на лагерь сами — и я удобно устроился на скале, ожидая, пока стемнеет. Заодно пригляделся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
