Читаем без скачивания Улица Полумесяца - Энн Перри

– Надеюсь, вас не затруднит сообщить инспектору Телману, куда я отправился? – спросил он уже с порога.

Когда Питт прибыл на Аркрайт-роуд, домработница сообщила ему, что молодого мистера Хэтуэя нет дома. В такой погожий денек он, несомненно, пошел в свой клуб с фотокамерой, и уж если те джентльмены собрались попрактиковаться, то могли отправиться куда угодно. Однако после наводящих вопросов женщина назвала полицейскому адрес того места, где они обычно встречались, а швейцар фотоклуба, в свою очередь, сообщил, что нынче фотографы пошли прогуляться на ближайшую вересковую пустошь, чтобы попрактиковаться в съемках природных ланд-шафтов.

– Они обожают снимать природу, – одобрительно прибавил он, – и у них получаются красивые картинки. Ей-богу, аж настроение поднимается, когда смотришь на них!

Питт поблагодарил его и направился в Хэмпстед-хит на поиски членов фотоклуба и собственно мистера Питера Хэтуэя. Конечно, мнение последнего об увиденном могло дать лишь вероятную версию развития событий. Ссоры между людьми далеко не всегда доходили до рукоприкладства, не говоря уже об убийстве. Но смерть Кэткарта напоминала своего рода мелодраматическую развязку, устроенную страстным человеком с богатым воображением, вероятно, сведущим в художественном смысле, поскольку ему довольно точно удалось воспроизвести содержание картины Милле «Смерть Офелии». Не считая, конечно, возможности чисто случайного совпадения, если никто никого не копировал, а просто схожие страстные чувства выразили таким же вполне примитивным образом.

Приятно было прогуляться в солнечный день по подсохшей упругой траве. Ветерок едва шелестел листвой, а от земли веяло теплыми ароматами, а не дымным, пропитанным навозом и пылью смрадом уличных мостовых. Вокруг щебетали птицы – не вездесущие воробьи, а чудесные певчие крылатые красавицы, выдававшие мелодичные трели.

Суперинтендант заметил молодую парочку, удобно расположившуюся в низинке. Юбки девушки волнами вздымались вокруг ее ног, а рядом с ней и ее другом стояла еще не открытая корзина для пикника. Они весело смеялись, барышня явно кокетничала, а парень слегка рисовался. Заметив приближение Питта, они умолкли и настороженно взглянули на него.

– Прошу прощения, – с улыбкой извинился Томас.

Он тоже предпочел бы сейчас оказаться на их месте – наслаждаться последними отголосками лета, беспечно радоваться настоящей жизни, не думая о вчерашнем или завтрашнем дне, – и не беспокоиться о том, кто и почему убил Делберта Кэткарта.

Когда Шарлотта вернется из Парижа, он возьмет выходной, и они вдвоем отправятся в солнечный день на природу, просто побродить по лесу, ничего особенного не делая. Легко осуществимая идея: билеты на поезд вполне дешевы, если не забираться очень далеко.

– В чем дело? – достаточно вежливо спросил молодой парень.

– Мимо вас, случайно, не проходила группа людей с фотокамерами? – поинтересовался Питт.

– Около полутора часов назад, – мгновенно откликнулась девушка. – Все такие серьезные и шумные, болтали без умолку и все разом.

– В какую сторону они направились?

Барышня окинула Томаса внимательным взглядом, пытаясь увидеть у него фотокамеру, и удивилась, ничего не обнаружив.

– Я ищу одного знакомого, – несколько смущенно пояснил полицейский. – Так в какую сторону они пошли?

Любопытство девушки уже испарилось.

– Туда, – она махнула рукой в сторону зеленеющей возвышенности за стайкой деревьев, чьи искривленные корни вились по земле, принимая самые причудливые и красивые формы.

– Спасибо, – и, вежливо кивнув, суперинтендант пошел в указанном направлении.

Только минут через двадцать, запыхавшийся и разгоряченный от быстрой ходьбы, он увидел большую группу молодых людей, одетых в костюмы-тройки. Почти все они, кроме двоих, носили шляпы-котелки. Каждый притащил сюда свою аппаратуру, включавшую разнообразные кожаные чехлы и кофры размерами от кубического фута до большого чемодана, где могли бы уместиться запасы одежды и обуви для двухдневного отдыха. Штативы, расставившие свои длинные конечности на траве, придавали пейзажу странный, угловатый вид элегантности. Фотокамеры, надежно закрепленные на треногах, поблескивали глазами объективов, нацеливаясь на какие-то сучья и ветви или на интересные формы деревьев и листьев.

– Доброе утро! – попытался нарушить их сосредоточенное молчание Томас.

Никто ему не ответил.

– Прошу прощения! – опять сказал он, повысив голос.

Ближайший к нему молодой человек обернулся, вздрогнув от неожиданного вторжения.

– Сэр! – сказал он, предупредительно поднимая руку, видимо, желая остановить незнакомца. – Если вам не нужна срочная помощь, то умоляю вас не мешать нам. Сейчас самый чудесный свет.

Все объективы, казалось, нацелились в одну сторону, и, приглядевшись, Питт заметил, что лучи солнца там действительно красиво пронизывали резную дубовую листву, создавая замечательную игру света – хотя он сомневался, что фотографии способны передать ее во всей полноте без отражения реальной золотисто-зеленой палитры листьев. Могут ли оттенки сепии передать все богатство цвета, видимое глазом? Тем не менее суперинтендант подождал, пока дюжина фотокамер закончила щелкать и потрескивать, в общих чертах запечатлев чудное мгновение.

– Итак, сэр, – наконец сказал все тот же молодой парень, – теперь говорите, что мы можем сделать для вас. Вы желаете сфотографироваться? Или, может, вы тоже увлеклись фотографией и хотите присоединиться к нам? Тогда принесите какие-то из ваших работ, и мы обсудим их и выскажем наше решение. Уверяю вас, мы очень великодушны. Нам хочется, чтобы как можно больше людей приобщились к нашему искусству и тоже могли раздвинуть границы постижимого мира. Следующим шагом будет цвет, вы понимаете, – увлеченно продолжил он, – я имею в виду реальную передачу цветовой палитры! Красный, синий, зеленый… все цвета радуги!

Неужели они смогут? Питт помолчал, захваченный этой идеей. Сначала он подумал о красоте цветной фотографии, а потом, ревностно вспомнив о своей профессии, прикинул возможности ее использования в полицейских расследованиях. Если снимки смогут передавать реальные цвета, эти возможности станут безграничными: гораздо проще будет не только идентифицировать людей, но и обнаруживать украденное имущество – картины, произведения искусства и множество других разнообразных вещей, имевшихся, к примеру, в доме Делберта Кэткарта. Трудно судить о них лишь по словесному описанию. Полицейские констебли не обязаны владеть поэтическим видением.

– Это было бы замечательно, – признал Томас, – но я пришел поговорить с мистером Хэтуэем. Он же член вашего клуба, я полагаю?

– О да, весьма одаренный, кстати, даже очень талантливый…

Разговорчивый фотограф явно собирался еще спросить, что же нужно от него Питту, и лишь на мгновение обуздал любопытство. Он кивнул в сторону молодого блондина с удлиненной стрижкой, который все еще сосредоточенно разглядывал играющий в ветвях свет.

– Вон он, наш Хэтуэй.

– Благодарю вас, – вежливо произнес Томас и сразу отошел, не дав этому энтузиасту возможности пуститься в дальнейшие описания будущих изобретений фотографического искусства.

Хэтуэй поднял глаза, когда тень полицейского легла перед его фотоаппаратом.

– Простите, – извинился Питт, – вы Питер Хэтуэй?

– Верно. Могу я что-то для вас сделать? – отозвался блондин.

– Суперинтендант Питт, из участка на Боу-стрит, – представился Томас, протянув свою визитку.

– Ох! – Лицо фотографа стало серьезным, и он судорожно сглотнул. – Наверное, вы пришли из-за того заявления, что я сделал в наш местный полицейский участок? Послушайте, может, мы обсудим это, отойдя немного подальше? – Он нервно взмахнул свободной рукой, показав в неопределенном направлении. – Не могли бы вы изобразить беспокойство по поводу какого-нибудь крайне важного дела? Вроде как… ну… важного, но деликатного. Мне не хочется, чтобы люди подумали, будто я люблю вмешиваться в чужие дела и сплетничать по любому поводу. Я ведь исключительно… в общем… из-за смерти Кэткарта и всего этого ужаса… вы понимаете? – Он страдальчески скривился. – Он был чертовски хорошим фотографом. Практически лучшим, по-моему. Невозможно, чтобы его убили безнаказанно… тем более что я видел эту ссору.

– Расскажите мне, что именно вы видели, мистер Хэтуэй, – ободряюще предложил Питт. – Во-первых, где это происходило? Опишите мне место действия, если угодно.

– Ах… ну да. В общем, дело было во вторник, перед тем как сообщили о его убийстве, как я и говорил. – Хэтуэй сосредоточенно нахмурился, прикрыв глаза и мысленно воссоздавая ситуацию. – Мы отправились в Гайд-парк на берег Серпентайна[20], надеясь поймать утренние блики на воде, поэтому пришли туда около восьми часов. Немного рановато, конечно, но если хочешь следовать за природой, то выбор времени остается за ней. Мы сделали несколько удивительных снимков, действительно прекрасных. – Он нервно оглянулся. – Невозможно даже вообразить, как ослепительна красота лучезарного сияния, игра света и тени, воплощенная в затейливые формы, если не взглянуть на нее через объектив. Вы действительно увидите мир новыми глазами. Простите, если я выразился банально, но это чистая правда. Вам стоит заняться фотографией, сэр, действительно, вы не пожалеете! Немного дороговато, возможно, но это огромное удовольствие, и без всяких высокохудожественных заслуг или подлинного вдохновения можно запечатлеть мгновение великолепной природы и, увековечив его, поделиться со всем человечеством, – произнес молодой человек звенящим от волнения голосом. – Настоящее окно во времени, сэр. Своего рода бессмертие.