Читаем без скачивания Американский ниндзя 1-2 - Майк Холланд

«Там, за стеной, которую ты хочешь пробить ценой моей жизни, — кричал он, — творится полный беспредел. Утратив человеческое в себе, ты потеряешь понимание добра и зла — как ты сможешь тогда бороться с последним и много ли будет стоить такая твоя борьба?»

Как ответить на это, полковник не знал, и ему делалось все тяжелее.

Пожертвовать идеей ради идеи — разве это не абсурд? Лишиться цели ради цели — что это такое? А жизни ради смысла жизни?

От мыслей его отвлек шум мотора — видно, возвращались полицейские.

Шум отозвался в его сердце непривычной болью, но все же он возник вовремя: еще немного — и полковник усомнился бы в правильности самой идеи, столько лет направлявшей всю его жизнь по определенному пути. Естественно, и военную карьеру он избрал для того, чтобы столкнуться с «носителями зла» в открытом бою. Все эти годы он ждал, когда же начнется, наконец, война, но, даже объявив «крестовый поход против коммунизма», президент снова обманул полковника в его ожиданиях, так как никаких практических действий за этим не последовало. Вот тогда-то полковник и позволил втянуть себя в одну авантюру…

В дверь постучали.

Полковник встал с места и пошел открывать. Движения его были скованными. Дверь распахнулась, и на пороге возник Ортега.

При виде Ортеги полковнику показалось, что сердце его чуть не остановилось.

— Какие-нибудь проблемы? — вырвалось у него. — Я спал…

— Нам нужно поговорить.

Полковник посторонился. Боль в его груди делалась все сильнее.

— Но почему сейчас, ночью? — полковник был готов ухватиться за любую отговорку.

— Потому что того требуют обстоятельства, — отрезал Ортега, разваливаясь в кресле.

На его жилистой шее поблескивала широкая золотая цепочка, вторая, потоньше, покоилась на волосатой груди, выглядывающей из незастегнутой сверху рубашки.

— Что ж, я слушаю, — сжимая кулаки, проговорил полковник.

«Мое окончательное решение будет зависеть от этого разговора. Или я пойду до конца, или все противозаконные операции будут свернуты», — с неожиданной твердостью подумал про себя полковник и ощутил облегчение: все же это давало какую-то определенность.

— Ты говорил, что операция абсолютно надежна, — прокурорским тоном провозгласил Ортега.

— Абсолютно надежна, как я и сказал.

— Тогда почему этот Джо все время путается у нас под ногами? Товар должен быть отправлен завтра, а я до сих пор получил не все.

Полковник скривился. Вопреки его ожиданиям, определенность не наступала: пока речь шла лишь о конкретных действиях, а не о вопросах морали. Хотя…

— Мне это дело перестает нравиться, — проговорил полковник. — Так можно зайти слишком далеко.

— Да, это действительно слишком далеко зашло,

— сделал жест рукой Ортега. — Особенно если учесть, что Джо удалось уйти.

На полковника уставился прямой, ожидающий взгляд, но не ясно было, чего он ожидал. Скорее всего, чего-то совсем другого, не имеющего ничего общего с мыслями полковника, который, в свою очередь, ждал от Ортеги своего «намека», капли на любую из чашек своих весов.

Или — или…

— Я вас не понимаю, — полковник встал и подошел к окну. У окна располагалась подзорная труба, нацеленная зачем-то в звездное небо. Задумавшись о своем, полковник принялся поглаживать ее холодный бок.

— Товар должен быть отправлен завтра, — развернулся вместе с креслом Ортега.

«Не хватало только, чтобы и этот идиот вышел из-под контроля», — неприязненно подумал он, сверля глазами спину полковника.

— Вы что, боитесь, что этот парень может вам помешать? — полковник пожал плечами. — Он — никто. Я просто вас не понимаю.

«Да, я таки не ошибся… — прищурился Ортега; наигранные признаки приветливости исчезли, его лицо сделалось жестким и хищным. — Если он сейчас же не возьмется за ум, придется говорить по-иному… Впрочем, завтра он и так бы превратился в моего врага, а так получится, что я убью одним выстрелом сразу двух зайцев…»

— Хорошо, тогда я вам все объясню…

Патриция сделала по комнате несколько шагов и опустилась на стул. Она была вне себя от волнения за Джо и собственного бессилия. Почти любой человек сталкивается хоть однажды с ситуацией, из-за которой ему начинает казаться, что весь мир перевернулся вверх ногами, — теперь пришел и ее черед.

Просидев секунды три-четыре, девушка снова сорвалась с места и зашагала в соседнюю комнату.

Как только ее спина скрылась за дверным проемом, окно распахнулось и в него просунулась голова в черном капюшоне, оставляющем открытыми лишь узкие глаза, брови, да еще четырехугольную звездочку на щеке…

Ниндзя легко и неслышно проскользнул в комнату и стал ждать.

Все было логично и просто: раз Джо надо остановить, а сделать это обычными способами нелегко, придется использовать еще один — наверное, единственно возможный в данной ситуации. Правда, он ударял еще и по полковнику, но это меньше всего беспокоило Черную Звезду: по словам Ортеги, тот уже сделал свое дело и, стало быть, в скором времени должен отправиться на покой.

Из соседней комнаты послышалось журчание — Патриция снова пила воду. Она проделывала это едва ли не каждые полчаса и уже ощущала легкую тошноту, но горло от волнения пересыхало снова и снова, и она раз за разом хваталась за графин.

Дно чашки звякнуло об стол, затем затопали каблучки.

Черная Звезда сгруппировался. Пусть ожидать сопротивления на этот раз ему не приходилось, привычка брала свое.

Патриция вошла — точнее, почти вбежала — в комнату и почти упала на стул, чтобы снова вскочить с него и сделать по комнате новый круг. Она не сразу заметила выросшую рядом человеческую фигуру и вскрикнула, когда грубая рука дернула ее за плечо, разворачивая к себе. В следующую секунду перчатка Черной Звезды закрыла ей рот.

Ниндзя проволок вырывающуюся девушку несколько шагов и швырнул на стул. Патриция что-то промычала, изо всех сил стараясь приоткрыть рот и впиться ему в ладонь зубами. Ниндзя не стал дожидаться, когда она добьется успеха. Несильный, но умелый удар заставил Патрицию обмякнуть.

Придерживая потерявшую сознание девушку одной рукой, Черная Звезда достал шприц и воткнул иглу у основания ее шеи: девушка должна была спать…

— Мы не можем рисковать, — полковник сплел руки на груди и повернулся к Ортеге. Он уже несколько освоился с его присутствием у себя в доме и смог подключиться к разговору полнее. — Я бы посоветовал тебе подождать с операцией.

— А как же покупатель? — нетерпеливо взмахнул рукой Ортега. Цепочки на его шее заблестели.

Полковник пожал плечами.

Ортега нахмурился — реакция «подопечного» ему не нравилась. Видно, ему следовало напомнить о том, что всегда действовало на полковника безотказно.

— Не забывайте, что, если мы не отправим оружие вовремя, власть на острове могут взять коммунисты.

Выстрел попал в цель — на мгновение лицо полковника изменилось.

— Я просто хотел сказать, что завтра это делать слишком рискованно, — иным тоном проговорил он.

— По базе уже ходят ненужные слухи, и я не хотел бы, чтобы дело получило огласку.

«Я пойду до конца, — решил он, начиная успокаиваться. — Дело стоит того. Пусть Ортега мне неприятен как человек, но у нас с ним общие идеалы. Вот только как мне объяснить ему, что не следует отправлять оружие именно завтра?»

Заметив новую перемену в полковнике, Ортега расслабился, и следующая его фраза испортила все дело.

— В мире сделок свои правила, — напомнил он.

— А для меня это не просто крестовый подход против коммунизма, но и четыре миллиона долларов.

Полковник вздрогнул, как от пощечины.

Четыре миллиона долларов.

Не идеалы, не ненависть, не мечты — четыре миллиона, вот что было истинной ценой, сутью дела, заставившего его пойти на сделку с совестью, выступить против закона. Чужие четыре миллиона…

Он посмотрел на Ортегу с легким удивлением, словно увидел впервые.

Перед ним сидел хищник, случайно показавший свои клыки, — скользкий и неприятный хищник. От одной мысли о том, что Ортега только прикрывался его идеей, чтобы проворачивать свои грязные махинации, полковнику сделалось дурно. Кощунства он не терпел.

— Так вы отправите утром ко мне то, что нам надо? — нагло поинтересовался Ортега.

Полковник начал багроветь. Его новая реплика оказалась для Ортеги полной неожиданностью.

— Хватит, — рявкнул он. — Пока что здесь я распоряжаюсь, а не ты!

От неожиданности Ортега приоткрыл рот. На лице полковника было написано негодование, а он не мог понять, откуда оно могло взяться: вроде бы разговор шел деловой и мирный.

— В чем дело?

Удивление быстро сменялось в его сердце чувством уязвленного самолюбия, а значит, скоро должна была прийти злость. Ортега очень не любил обманываться.