— Стефано, — Себастьяно приподнимает бровь.
— А чего я? — сразу принимается моргать тот.
— А того, что не девушкам же в траве ковыряться. Я всё устроил, теперь твоя очередь что-нибудь сделать!
Элоиза берёт Стефано за руку и отводит за дерево.
— Видишь тропинку? Иди по ней до упора, там будет домик, возле него стоят всякие инструменты садовника. Возьмёшь грабли и совок, и придёшь с ними сюда.
Стефано безропотно отправляется по тропинке. Себастьяно тем временем пытается закопать остатки взрыва носком лаковой туфли. Это сложно — вокруг осколки, пепел и горелая трава. Линни и Марго наблюдают и дают ценные советы — вроде того, что потом можно сходить к фонтану и помыть там обувь носовым платком — если у него есть носовой платок, конечно же.
- Подожди, сейчас Стефано принесёт грабли, — Элоиза тянет его за рукав.
Он оборачивается к ней, смотрит на неё… Тем временем кусты шевелятся.
Но это оказывается вовсе не Стефано.
Господин герцог Савелли собственной персоной — высокий, крупный, и очень рассерженный. Он сразу же заполняет собой всю поляну — и фигурой, и голосом.
— Что вы тут опять вытворили? Почему вас нельзя оставить без присмотра? За какие грехи мне даны свыше такие идиоты вместо сыновей? Где Стефано? Что это тут в траве? Снова порох, чтоб его? Да я вам сейчас…
Себастьяно подходит и молча становится перед отцом. Тем временем, следом за герцогом на тропинке показываются бабушка Илария и бабушка Себастьяно — госпожа вдовствующая герцогиня.
— Господин герцог, — Элоиза сама не понимает, как так получилось, но оказывается рядом с Себастьяно. — Это я принесла бутылку, я её подготовила, и поджигала тоже я.
— Эла? — бабушка Илария хмурится.
А бабушка Савелли смотрит на Элоизу с интересом, да, именно с интересом.
— Всё так, — под взглядом бабушки Элоиза опускает глаза. — Я рассчитала безопасное расстояние, и вообще безопасные условия. Никто не мог пострадать. Только мусор в траве, но мы его сейчас уберём. Осколки не разлетелись.
— Эла, ты меня очень удивляешь, — в голосе бабушки не слышно ничего хорошего.
— Ваше высочество, — Себастьяно заговорил. — Порох был у меня, вам не следует наказывать… Элоизу. Это я предложил, а она только поддержала. И да, всё было безопасно. Посмотрите, мы все в полном порядке.
Бабушка Илария переглядывается с бабушкой Савелли. И тут возвращается Стефано — он горд тем, что не заблудился, и всё нашёл.
— Грабли прибыли, — извещает он и видит взрослых. — Ой…
— Отлично, — говорит бабушка Илария ледяным тоном. — Уберите тут всё, ещё не хватало, чтобы кто-то напоролся на ваше стекло! Где взяли бутылку?
— На кухне были пустые, — Элоиза изо всех сил старается не думать о том, что в паре десятков шагов остатки накрытого стола.
— Убрать, мусор выбросить. И я надеюсь, что вам всем хватит разума придумать себе более достойные развлечения! — бабушка Илария рассержена, но, кажется, наказание откладывается.
— Мы сделаем это немедленно, — Марго пытается улыбаться.
Илария берёт Элоизу за руку и отводит в сторону.
— Что ты там говорила о безопасности? Что ты сделала?
— Накрыла поляну прозрачным непроницаемым куполом на тридцать секунд, как раз хватило, — пожимает плечами Элоиза, как будто она делает это каждый божий день.
— И как ты успела рассчитать?
— Быстро, — ну неужели непонятно? — Все живы, никто даже не поцарапался.
Бабушка оглядывает участников — но они и вправду все целы и в порядке, даже не запылились. Тем временем Стефано сгребает осколки в кучку, а Себастьяно, вежливо наклонив голову, слушает отца и собственную бабушку.
— Если ещё произойдёт хоть что-то подобное, вам не поздоровится, ясно? — говорит на прощание господин герцог.
— А мне кажется, что молодёжь нужно чаще выводить в свет, — качает головой бабушка Савелли. — Тогда они научатся тому, чем занимаются на приёмах нормальные люди. Илария, ты согласна?
— Да, пожалуй, — рассеянно кивает бабушка.
Она хмуро оглядывает поляну, и о чём-то напряженно думает. Неужели о силе взрыва? Да подумаешь, там не было вариантов, Элоиза всё рассчитала хорошо!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Не ожидал от вас, сударыня, попустительства глупостям моего сына. Но каким-то чудом обошлось без жертв и разрушений, уже хорошо. Не знаю, способен ли он занять девушку чем-то приличным, но прошу вас не оставлять его без присмотра. Вдруг он ещё что-нибудь взорвёт? — господин герцог кивает Элоизе и уходит.
Бабушки следуют за ним.
Стефано сгребает осколки в совок.
— Ваш отец всегда на вас так орёт? — изумляется Марго.
Ну да, дядюшка Жан не повышает голоса никогда. А дядюшка Валентин — в исключительных случаях.
— Это ж разве орёт, — ухмыляется Стефано. — Это так, просто поговорили. В гостях, да при бабушке он только сказал, что подумал, и всё. А вот если бы мы были дома — там бы он орал, и ещё бы врезал нам обоим скорее всего, — он всё собрал и готов идти, Линни показывает ему, куда унести мусор.
— Скажи, зачем ты вступилась за меня? — спрашивает Себастьяно.
— Да как-то обычно я сама отвечаю за то, что сделала. Если бы я не призналась, мне бы точно попало по первое число прямо тут, — пожимает плечами Элоиза. — Если ты не знаешь — бабушке Иларии врать бесполезно, она всех насквозь видит. Ещё повезло, что она не стала раскапывать про бутылку!
— Бабушка Леонелла тоже видит всех насквозь, — лицо Себастьяно светлеет. — Бабушки — они такие, да. Ладно, раз уж мы взорвали весь порох и вина тоже больше нет… ты умеешь танцевать?
— Ещё бы, — Элоиза задирает нос.
— Пойдём, проверим? — он берёт её за руку и увлекает в направлении площадки, откуда доносится музыка.
Себастьяно, как оказалось, танцевать практически не умел, только выйти с девушкой в круг и перетаптываться. Элоиза попробовала показать ему хотя бы принцип движения в вальсе и польке, и он ловил на лету, потому что музыку слышал и телом своим владел, и у них в итоге даже что-то получилось.
Потом они сидели в беседке и разговаривали — кто где учится и кому что интересно. Потом пришла Линни с гитарой, и пела, и все они тоже немного пели. А потом прогнали её и остались в беседке вдвоём.
Себастьяно оказался вовсе не так плох, как она подумала сначала, да что там говорить, с ним было интересно и весело. Он держал её за руки, рассказывал ей, какая она красивая и как с ней хорошо. Она подумала и тоже рассказала ему, что он красив и достаточно интересен. Интереснее его братьев, во всяком случае. Потому что один из них какой-то маленький, хоть ему и пятнадцать, а у второго ум в штанах, что называется, и ничего больше нет. А с Себастьяно вдруг можно было разговаривать, ну, почти как с кузенами Ледяными и кузенами Шатийонами.
А потом он её поцеловал.
Элоиза раньше ни с кем не целовалась, она только воображала себе, как это может быть. Сердце колотилось так, что она подумала — слышит не только Себастьяно, но все, кто там есть в парке. Голова слегка кружилась, она не могла сосредоточиться на простейшей мысли. Наверное, когда говорят, что кто-то сводит тебя с ума — это вот так и происходит, на ровном месте и посреди полного здоровья?
На рассвете в беседку пришла Линни и сказала, что Себастьяно ищут родители — они уезжают домой.
— Спасибо за праздник, Элоиза, — вежливо сказал он ей на прощание. — Знаешь, я хотел бы ещё встретиться с тобой.
— Я не против, приходи в гости, — кивнула она. — Буду рада увидеть тебя ещё.
Взорванная бутылка осталась без последствий. Разве что на следующий день бабушка Илария заставила Элоизу проговорить ей все расчёты. Но в любом случае, это было лучше, чем то, что устроила Нора — она закатила Сальваторе прилюдный скандал и расцарапала лицо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Через день после праздника Элоиза пряталась в своих комнатах с книгой — чтобы не нашли и не приставили ни к каким домашним делам.
Книга была дымовой завесой, она позволяла остаться в одиночестве. Новый опыт следовало осмыслить — это Марго ещё с прошлого лета с мальчиками встречается, у её братьев есть друзья, а у тех — младшие братья подходящего возраста, а у Элоизы представления о свиданиях были до этой встречи чисто теоретическими. Реальность разительно отличалась от теорий, у реальности были бездонные смеющиеся глаза и сильные руки, а ещё у неё было имя — Себастьяно Савелли. Вот не было печали, называется! Но он хоть и похож на своего старшего брата внешне, на самом деле совсем другой, Элоиза это видела очень хорошо.
