Морин стояла на той самой маленькой полянке, где во время грозы догнал ее Джон Карлайл. Надо же, тогда ей казалось, что она в глухой чаще! Сейчас, при свете огромной и абсолютно серебряной полной луны, отсюда были хорошо видны и ограда, и маленькая калитка, и беседка под резной крышей… А вот звуки музыки, смех и болтовня сюда почти не долетали. Сельва рассеивала людской гомон. Здесь царила тишина.
Повернувшись спиной к ограде, Морин закрыла глаза, раскинула руки. Накидка соскользнула в траву, а девушка этого даже не заметила. Она улыбалась, вспоминая минувшую ночь, и полуоткрытые губы беззвучно шептали имя любимого…
Боско судорожно облизал внезапно пересохшие губы. Ну и девка! При таком росте – такая фигура! А грудь? Вон, так и рвется на свободу из-под этих легких тряпочек. Да, если Джонни-бой обратил на нее свое внимание, ничего удивительного. И белобрысая хороша, ну а эта – полный восторг.
Темная похоть, грязное вожделение зажгли огонь в проспиртованной крови Боско Миллигана. Он трясущимися пальцами ослабил узел галстука, а затем и вовсе сорвал его. Торопливо и сладострастно расстегнул заранее пряжку ремня.
Она крепкого сложения и наверняка примется для начала упираться, как и тогда, в Лондоне, но на этот раз никто без стука не войдет, и все пройдет отлично. Он покажет этой рыжей ведьме, что такое настоящий мужчина!
Морин услышала за спиной легкий шорох, и улыбка на губах стала шире. Только один человек мог ее искать в этом уголке сада.
– Джон, я никуда не ухожу. Я просто вышла передохнуть от людей. Очень душно…
Неожиданно духота стала почти осязаемой. Сердце Морин сдавило стальным обручем, стало трудно дышать. Дикий, животный ужас плеснул в подсознании, и она, не понимая, откуда он взялся, медленно повернулась туда, где должен был стоять ее Джон…
На нее смотрели налитые кровью свиные глазки Боско Миллигана. На его губах играла плотоядная ухмылка. Морин тихо ахнула, попятилась, а затем повернулась и бросилась бежать. Прямо в чащу. Все равно куда, лишь бы прочь от Боско, от его мерзких рук, от гнусного и тошнотворного запаха перегара и похоти.
Джон с тревогой огляделся по сторонам. Повсюду довольные веселые лица, тосты, смех, шутки, но нигде не видно его Морин. С таким ростом довольно трудно затеряться в толпе, поэтому Джон с некоторым недоумением стал вглядываться в лица сидевших за столиками и на скамейках. Морин не было.
Тюра вкрадчиво взяла его под локоть, и Джон поймал себя на мысли, что едва не отбросил ее руку.
– Кого-то потерял, дорогой?
– Что? Нет, все в порядке. Просто время близится к полуночи, хотел узнать, как там наша елка-пиния, все ли готово для сюрприза… Ты СОВЕРШЕННО СЛУЧАЙНО не видела Морин?
– Морин? О, честно говоря, не обратила внимания. Вроде бы минут десять назад она шла куда-то по той дорожке, ну, знаешь, в сторону беседки. Меня это даже удивило, потому что среди гостей нашелся ее старый знакомый, хотя, вполне возможно, она с ним как раз и решила уединиться…
– Что ты несешь?!!
– Тише, Джон! Почему ты на меня кричишь? Я имела в виду, здесь такой шум-гам, а им, наверное, хотелось поболтать…
Джон Карлайл размашисто зашагал в сторону ажурной беседки в дальнем конце сада. Тюра торопливо осушила свой бокал, слегка поморщилась и стремительно кинулась вслед за ним. Есть зрелища, которые не стоит пропускать.
Морин мчалась сквозь какие-то заросли, плача и задыхаясь от неконтролируемого, первобытного ужаса. Следом за ней с рычанием и сопением ломился Боско. На ровной дороге и без каблуков она бы обогнала его и даже не запыхалась, но золотистые шпильки были явно не созданы для гонок по девственному лесу. Забег закончился быстро и страшно. Морин зацепилась сразу обоими каблуками, подвернула ногу и с криком рухнула на упругий мох. Через секунду сверху на нее обрушилась туша Боско.
Она пыталась кричать, но мясистая короткопалая рука зажала ей рот и нос, перекрывая доступ воздуха; вторая рука уже раздирала легкий шелк платья, бесстыдно ощупывая ее тело. Морин вскрикнула от боли, когда Боско грубо раздвинул ей ноги, и изо всех сил укусила отвратительную ладонь. Боско взвыл, отпустил ее, но только для того, чтобы наотмашь ударить по лицу. Оглушенная, пронзенная болью и ужасом, Морин почувствовала, что силы почти покинули ее и сознание медленно гаснет…
Джон сжимал в руках сине-зеленый легкий шелковый шарф Морин и слепыми от ярости глазами вглядывался в заросли. Неужели он обманут, словно мальчишка?!
Вкрадчивый голос Тюры напоминал нежное шипение змеи:
– Сожалею, Джон, но, может быть, не стоит мешать твоей распорядительнице… разговаривать?
Внимание Джона привлекла полоска темной плотной ткани, валявшаяся неподалеку. Он стремительно нагнулся и поднял мужской галстук…
В ушах били барабаны и ревели трубы. Кровь взывала о мести. Синие глаза стали чернее самой ночи.
Серебряный вензель на дорогом крепе шикарного галстука. БРМ. Боско Реджинальд Миллиган.
«Вас когда-нибудь насиловали, мисс О’Лири?..»
«Нет, слава Деве Марии. От этого ужаса меня бережет мой ангел-хранитель…»
«Джонни-бой, я привык получать то, что я хочу, хе-хе…»
«Все было так… Неожиданно. И очень быстро. Большой сильный мужчина. Он просто сорвал с меня одежду… Еще немного, и он бы меня…»
«Я всегда получаю то, что хочу…»
Джон вскинул голову. Из зарослей, совсем близко, раздался полный боли женский вскрик, сдавленное мужское ругательство. Морин!
Джона Карлайла больше не было. Сын Ягуара, бесшумный, стремительный и беспощадный, как сама смерть, легко несся сквозь колючие кусты, почти не задевая их.
Тюра глухо выругалась про себя.
Кровавый туман застилал глаза Боско. Ожиревшее сердце едва справлялось с непосильными перегрузками. Густая черная кровь закипала в изуродованных алкоголем и курением сосудах. Возбуждение было немыслимым, небывалым, потрясающим, Боско и не думал, что еще способен ТАК реагировать. Перед ним на черной земле распласталось нагое и прекрасное женское тело, и он не мог думать больше ни о чем на свете. Сейчас Морин О’Лири получит то, что ей причиталось еще три года назад.
Неизвестно откуда взявшийся торнадо налетел, смял Боско, как мокрую тряпку, вздернул в воздух, подержал на весу долю секунды и силой швырнул в сторону. Боско Миллиган ударился спиной о ствол поваленного дерева, почувствовал, как рассыпается от удара трухлявая древесина, судорожно схватил обеими горстями странную, влажную труху, успел почувствовать, как что-то узкое, сухое и прохладное скользнуло между скрюченными пальцами. Запястье словно обожгло…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
