нос, рот, брови, нельзя было назвать лицом. Это место представляло собой огромное черное пятно, обжаренное до лицевой кости. Только один человек выжил в этой вакханалии. Маленькая девочка, которая смогла выговорить только одно слово, взглянув на Андрея: «Папа». Ее глаза закрылись и больше не открывались до самой больницы.
Его жена и сын не подавали признаков жизни. Их больше не было рядом с ним. Осталась лишь маленькая дочка. Она смогла выжить в хаосе пламени, значит, ему нужно сделать все, чтобы Мариночка могла жить так, как жила раньше.
В операционную он ее лично привез на каталке. Подсоединил все приборы и начал операцию. Ее тело на восемьдесят процентов состояло из обгоревшей до язв кожи и черных некрозных пятен.
В больнице у него имелась освежеванная кожа свиньи. Она больше всего походила на человеческую. Некрозные ткани он заменил на свиную кожу, а язвы обработал раствором. Мариночка находилась в очень плохом состоянии, но по крайней мере, была жива. После операции Андрей сел на пол в углу комнаты и разрыдался.
Спустя полгода Мариночка поправилась, но для девочки выглядеть так, как выглядела его дочь – унизительно. Несколько десятков пластических операций не дали результата. Ее лицу никак не вернуть ту красоту, свежесть и молодость, что была до пожара. Она не смогла смириться со смертью матери и брата, да еще осталась уродливой и без намека на будущее. Андрей видел все происходящее и ему было очень тяжело привыкнуть к этому.
Его психика начала давать сбой. Он перестал спать, а порой видел странные образы в обгоревшей квартире. Андрей не стал делать ремонт, только купил новую мебель. Эта обстановка давила на Марину. Ей не хотелось так жить дальше. В одну из бессонных ночей Андрей услышал шорох в комнате Марины. Он вбежал туда и заметил девочку на подоконнике. Она смотрела вниз и пыталась найти в себе смелость сделать шаг вперед.
Андрей успел подбежать к ней и втянуть за руку внутрь комнаты. Марина заплакала, а Андрей обнял ее и прижал к своей груди.
– Я верну тебе красоту, обещаю. Я заменю тебе и маму, и брата. Только дай мне слово – никогда больше так не делать. Там ничего нет, кроме пустоты.
Марина не останавливалась. Ее истерика разрывала душу Андрею. Он был настроен на серьезные дела, только чтобы вернуть к «жизни» свою любимую девочку, хотя бы дать ей будущее.
Через неделю он придумал план. Он вспомнил, как трансплантировал кожу свиньи, но зачем использовать ее, если так много биоматериала ходит по улице. Его стала посещать навязчивая идея…
Сначала он ночами, погруженный в мысли, рассуждал об этом. После, на работе, он представлял, как кусочек за кусочком снимает кожу с девушки и приживляет ее своей дочери.
Это были навязчивые идеи, не более того. Он боялся их реализовать, но потом, когда случай с Мариной повторился, и теперь он поймал ее за руку и втянул в комнату – пришлось действовать.
Андрей вечера проводил в семейных кафе, чтобы найти хоть одну привлекательную девочку. Когда объект был найден, он приступил к реализации своей идеи. Он следил за ней днями и ночами, пока не узнал, когда девочка не пересекается со своими родителями и родственниками. На все про все был час. От дома до школы она добиралась за тридцать минут, и в обратную сторону на это уходило столько же времени.
Сначала он провожал ее взглядом, а потом, через недельку, стал с ней общаться. Теперь он лично провожал ее от школы и до автобуса, а утром встречал с автобуса и провожал до школы. Медленно он входил к ней в доверие и просил, чтобы она никому о нем не рассказывала. Говорил, что просто друг.
Когда Марина больше не могла терпеть, и истерики могли ее довести до крайности, Андрей набрался смелости и решил приступить к осуществлению своего плана.
Утром, как он это делал на протяжении долгого времени, он встретил маленькую девочку на автобусной остановке и предложил ей пройтись к нему домой, поиграться с дочкой и попить чай с конфетами. Также он привлек ее игрушками барби. Девочка, не долго думая, согласилась.
В кармане его был скальпель, а за спиной портфель. Андрей вел ее окольными путями и они вышли на пустырь. Там никого не было на ближайшие несколько километров.
– Мы еще долго, дядя Гриша? – спросила девочка.
– Еще чуток. Подожди, пожалуйста. Дядя Гриша вспоминает, как тут пройти. Просто у меня уже память ни к черту, – улыбнулся Андрей.
– Может, этой тропинкой через лес? – поинтересовалась девочка.
«Точно», – подумал Андрей.
– Спасибо тебе, я бы никогда не вспомнил, – рассмеялся мужчина.
Они шли по тропинке. Андрей думал о том, как он сможет поднять руку на маленькую девочку, если мужчина никогда никого не убивал, ни единого животного не пало от его рук. Они уже долго шли. У девочки появлялись вопросы и ей не терпелось их задать. Андрей все понимал. Даже у маленького ребенка может возникнуть недоверие, если его куда-то ведут на протяжении часа. Он остановил девочку и развернул ее лицом к себе.
– Дианочка, мне нужно с тобой поговорить, – сказал Андрей.
– О чем, дядя Гриша?
– О моей дочке. Понимаешь, она больна и ей плохо. Она нуждается в лечении, и только ты ей сможешь помочь, – из глаз Андрея показались слезинки. Они стекали по щекам и падали на сухую землю.
– Как ей помочь? – искренне спросила Диана.
– Мне нужна ты, целиком.
– Это как?
– Ей нужна часть тебя. Ты сможешь дать мне чуточку себя? – слезы градом лились из глаз Андрея.
– Дядя Гриша, не плачь, я дам часть себя, чтобы твоя дочка выздоровела. Честно. Это же не больно? – поинтересовалось Дианочка.
– Я постараюсь не причинять тебе боли.
– Спасибо, дядя Гриша. Я помогу ей. А как ее зовут?
Андрей обнял Дианочку. Его слезы потекли на ее белоснежную рубашку.
– Ее зовут Мариночка.
– Красивое имя, – сказала Диана.
– Да, как и она сама, – слезы не прекращались.
Он достал из кармана скальпель. Андрей знал, куда целиться. Его точность хирурга в момент лишила жизни маленькую Дианочку.
Андрей пришел домой с ценным трофеем. В его квартире было все приготовлено для операции. Он положил Марину на кушетку и ввел ей наркоз. Она заснула в мгновение ока. Андрей приступил к операции. Через шесть часов на него смотрела совершенно другая девочка. Она не была похожа на Марину. Работа была сделана с такой ювелирной точностью, что ему самому стало страшно. Она шесть часов пролежала под наркозом. Настал момент будить девочку. Сначала словами, она не просыпалась. Щипать ее нельзя, а уж тем более прикасаться к ее
