уже мы решим и ваш вопрос.
Ничем не прикрытый шантаж. Скажи нам всё, и мы тебя защитим. Не скажешь — и твоя судьба нас не касается. И неважно, сколько информации вытянули из тебя до этого. Эти люди привыкли получать всё, чего пожелают, и торговаться с ними на своих условиях невозможно.
— Ладно, я согласен довериться вам. Я выяснил, кто они такие ещё раньше и назову вам их, только и вы поторопитесь, а то как бы наше общение не закончилось для меня кинжалом в спину.
Вечером всё тот же неприметный человек, сменивший плащ священнослужителя на простую, но добротную одежду ремесленника средней руки, сидел в кабаке, расположенном недалеко от городской стены, неспешно ужиная жареными колбасками, и запивал их тёмным сорденским пивом. С присевшим за его стол подмастерьем кузнеца он обменялся парочкой ничего не значащих фраз о качестве пива и поднявшихся в прошлом месяце пошлинах на металлические изделия гномов. Вот только выходя из кабака после сытного ужина, поддельный ремесленник то ли от забывчивости, то ли от выпитого пива, оставил на стуле небольшой холщовый мешочек, который, впрочем, недолго оставался без хозяина. Будущий кузнец, у которого внимательный наблюдатель с удивлением не обнаружил бы характерных для привычных к молоту людей мозолей на ладонях, но обнаружил бы сбитые костяшки кулаков, допил своё пиво и, уходя, прихватил с собой осиротевший мешочек.
***
Клавдий как всегда тихо закрыл за собой дверь императорского кабинета и только после этого с поклоном повернулся к своему другу и правителю.
— Клавдий, сколько раз я тебе говорил, прекрати эти церемонии, когда мы наедине. Смотреть на тебя тошно. Или тебе так хочется полюбоваться на блюющего императора? Так пригласи сюда эту напыщенную жабу Берния, дай нам пообщаться полчаса и тогда…
— И тогда через полчаса вашего общения Церкви придётся выбирать себе нового главу, а слугам долго отскребать кровь и кишки с ковра и предметов мебели. Нет уж, Ваше Величество, я, пожалуй, воздержусь от таких кардинальных изменений в церковной иерархии. Тем более, я как раз и принёс новости о нашем горячо любимом жабомордом преосвященстве.
— Умеешь ты момент подобрать, я только-только поел и собирался заняться государственными делами…
— Государственные дела, я так понимаю, ждут вас за потайной дверью в спальню? И сколько лет этому очередному государственному делу, позвольте спросить? — Клавдий с лёгкостью увернулся от серебряного кубка, запущенного в его сторону, и снова поклонился.
— Какая она, нахрен, потайная, если об этой двери, похоже, весь дворец знает!
— Ну, Ваше Величество, если я не ошибаюсь, то только за последний год этой дверью пользовались восемь прелестных дам, которые не сумели устоять перед вашим очарованием, а чтобы ни одна из восьми не распустила потом язычок, так скорее Церковь и в самом деле станет святой и безгрешной.
— Ладно, ладно, старый зануда, ты мне просто завидуешь, вот и брюзжишь тут. Давай, докладывай, чего там снова этот идиот учудил?
— Для начала организовал самую бездарную из всех виденных мною засад на тёмных магов. То, что при этом одного им всё-таки удалось поймать — заслуга не ловцов, а выпитого студентами пива. Как я выяснил, засаду планировал лично сам Лин.
— Вот наглец, всё-таки осмелился! Сам планировал, говоришь? Дашь потом отчёт о плане засады прочесть, люблю перед сном что-либо смешное полистать.
— Корн Ариат был захвачен и доставлен в подвалы приюта святого Эндба. А вот дальше у преподобного неожиданно включился в работу мозг, или что там у него вместо него. Хотя, возможно, в игру на этом этапе вступил тот, кто на самом деле управляет Церковью, нам этого установить не удалось. Через два часа после того, как студент оказался в подвале, туда же спустилась Кристина Аман.
— Что?! — Леордан вскочил на ноги одним стремительным плавным движением и принялся мерять кабинет шагами, — какого демона там делала Белая Ведьма? Инквизиция-то что там забыла? И сколько времени она там провела?
— Два часа. И когда она вышла из подвалов, мой человек, даже не смотря на одетый ею плащ и ночную темноту, клянётся, её одежда была красной от крови. Это пятый раз на моей памяти, когда её вызывают к пленникам Церкви. И два раза из пяти после таких посещений из подвалов выносили труп. Моим сотрудникам так и не удалось выяснить, чем она там занимается.
— К Владыке Граней твою разведку в таком случае! Грани и демоны, Кристина ведь одна из сильнейших инквизиторов, которого я знаю. Сколько у неё на счету высших демонов? Два или три? Да и низших вроде пять или шесть. Она превосходный маг и боец, и …
— И ваша дочь. Ведь именно поэтому вас так волнует её работа на Церковь?
Император резко подскочил к креслу и, рывком выдернув из него Клавдия, прижал того к стене, удерживая за ворот рубашки. В стальных серых глазах читались ярость и бешенство.
— Запомни, любому, кто посмеет тронуть моих детей или втянуть их в свои грязные дела, я оторву руки по самые яйца. И я не стану делать различия между законными детьми и бастардами. И не тебе, хоть ты и мой друг, тыкать меня рожей в то, как меня приводит в ярость, когда эти святоши недоделанные, втягивают Кристину в свои интриги. Может я и паршивый отец, и ещё более паршивый муж, но клянусь светом и тьмой, она мне и в самом деле не безразлична, — Леордан отпустил своего советника и отошёл к столу. Налил полный бокал вина и осушил одним залпом, — похоже, я и в самом деле старею, дружище. Раньше я таким сентиментальным не был. Знаешь, а я ведь до сих пор помню, как познакомился с её матерью.
— Знаю. Вы рассказывали об этом пару месяцев назад. Она была служанкой в замке графа Тревиса…
— Разве? А мне помнится, она была странствующей магичкой, охотницей на демонов. Вот ведь, выходит, не помню, — очередной бокал вина отправился в императорскую глотку, — но это не важно. Эта девочка — одна из самых достойных моих потомков, в свои годы она уже старший экзекутор и в одиночку уничтожает таких тварей, с которыми не каждая центурия справиться сможет.
— Сотня легионеров, думаю, справиться почти с любым демоном. Но вы правы, Кристина и в самом деле превосходный инквизитор и её очень высоко ценят в Ордене.
— Пусть твои шпионы делают что хотят, но они должны выяснить, какие общие дела могут быть у моей дочери и этих пустобрехов в серых плащах. Ладно, мы отвлеклись. Студент-то как? Он
