в кожуре, а потом сплёвывает в цветок сестры. Сестра почему-то свято верит в то, что если расставит у меня какие-то фикусы по квартире, то из-за этого приманит в мою жизнь какую-то постоянную и надёжную женщину. А я слишком привык жить один для того, чтобы терпеть присутствие чужого человека.
— Ну это же на самом деле только в начале человек будет чужим…
— Зоя Марковна, вот если б мне было двадцать лет, возможно бы я и понял эту ситуацию, но мне за сорок, я уже как бы в конце, понимаете? Поэтому немного отдохну и снова поеду. Хоть уже и стоит где-то поперёк горла вся моя работа, можно было бы спокойно уйти в институт, читать лекции, хотя бы на семинары, либо в анатомичку. Но у меня же нет своеобразной квалификации на эту работу. Опять-таки пришлось бы что-то менять в собственной жизни, а мужчина за сорок это тот зверь, которому перемены хуже неволи.
Я прикусила губу.
Вот если бы Виктор рассуждал точно так же, как Владимир, о том, что мужчине за сорок перемены хуже неволи, может быть, у нас бы и сохранился брак, может быть, не появилась бы его любовница.
Я как-то сразу откатилась в воспоминания о муже, и Владимир, как будто бы поняв, что сказал что-то лишнее, медленно притормозил.
— Зоя Марковна, вы бы хоть что-то сказали, а то я не понимаю в тему ляпнул или обидел?
— Нет, нет, вы что? — Замахала я руками и поняла, что мы наконец-таки добрались до супермаркета. — Я просто о своём, о переменах и так далее.
— Ну да, вас они ждут неплохие, — заметил мягко Владимир, и я почему-то ощутила, как щеки залило краской.
— Вы слышали? Да, конечно, слышал, ваша дочь так переживала об этом, можно сказать у неё после вопроса к вашему сердцу второй вопрос был исключительно к вашей беременности. Поэтому поздравляю. Это очень большой шаг. Очень важный шаг, очень трудный шаг. На самом деле от души поздравляю.
Я невнятно пробормотала, благодарности и первая юркнула в дверь супермаркета.
Привезли китайские мандарины, которые с веточками. И я набрала их целый килограмм. Потом вспомнила о том, что Роза с утра говорила, что последнее манго сделала ноги из холодильника три дня назад. Пришлось его взять. И вообще, когда я посмотрела на свою тележку, то пришла к выводу, что проще было заказать доставку, потому что как переть это все одной без машины я не представляла.
Я и так старалась делить покупки на несколько категорий. Все, что бытовое привозили по доставке. Какие-то крупные пищевые продукты мне тоже привозили, но из другой доставки. В основном я выбиралась только за мясом, рыбой и овощами с фруктами, что не отдать на откуп сборщику в супермаркете.
Осмотрев свои товары, я прикусила губу и покачала головой.
Да в любом случае можно и такси вызвать до дома, заплатить таксисту, чтобы он поднял продукты. Но в этот момент откуда-то из-за прилавка с пакетом пельменей и упаковкой почти готовых чебуреков появился Владимир.
— Правильное питание… Похвально, — заметил он. — Но вы не бойтесь, не бойтесь, Зоя Марковна, раз уж я вас сюда привёл, я уж отсюда вас и выведу. Идёмте на кассу.
Мне показалось неловким становиться в одну кассу с Владимиром, поэтому, когда я увидела, что у соседнего стеллажа очередь немного рассосалась, то я тихо произнесла:
— Я туда пойду, там быстрее, по-моему, идёт. Владимир смерил меня взглядом и поиграл бровями, а я, быстро развернувшись, пошла и стала выкладывать на ленту продукты. Все оплатила, посмотрела на два пакета, по-прежнему стоящие в тележке, и все-таки потянулась за мобильником, но в этот момент сосед приблизился, наклонился, вытащил сумки и произнёс:
— Идём, Зоя Марковна, наша прогулка закончена.
Под градом смущения я выскользнула из супермаркета и ощутила, что, несмотря на мороз, на холод, мои щеки просто горели огнём.
Это было немного странно, вроде бы ничего такого, никакого намёка или чего-то другого, но мне было так люто неловко, и мне кажется, это было следствием того, что в своей жизни я не общалась с мужчинами. То есть это были компаньоны мужа, это были его друзья, которых точно можно попросить там о какой-то услуге, но это не были чужие, и сейчас именно от этой чуждости мне казалось, что я поступала как-то излишне вызывающе, что ли, но когда мы приблизились к подъезду, Владимир заметил:
— Вы бы за покупками так одна не ходили.
— Да да, я понимаю.
И в этот момент я сделала несколько шагов в сторону ступеней и, открыв подъездную дверь, придержала её, чтобы Владимир смог зайти.
— Благодарю, — произнёс он, заходя в подъезд, а я, зачем-то обернувшись на двор заметила припарковавшуюся машину мужа.
Виктор медленно вылез из авто и вперился взглядом в исчезнувшего в подъезде соседа.
А потом его глаза упёрлись в меня.
Глава 33
Виктор
Спустившись на первый этаж к консьержке, я наклонился к окну и хрипло произнёс:
— Записи с камер наблюдения за сегодня.
— Но мы никому не даём, — выдохнула Марья Петровна, И я посмотрел на неё нечитаемым, испепеляющим взглядом.
— Давайте мы с вами сделаем вид, что вы мне ничего не давали, а я у вас ничего не брал, но тем не менее записи окажутся у меня.
Мария Петровна пошла пятнами. Это была приятная, обходительная женщина, которая ухаживала за всеми цветами в подъезде и контролировала входы, выходы всех домашних. Она поимённо знала детей и никогда не была замечена в какой-то вредности. Поэтому я подозревал, что я все равно смогу получить записи с камер наблюдения.
— Ну, может быть, вы хотя бы полицию вызовете?
— Полиция приедет, но это слишком долго, я сам быстрее найду.
— Да что у вас случилось? — выдохнула Марья Петровна, подаваясь вперёд к окошку, я стиснул зубы.
— На Зою на мою сегодня какой-то мудак напал.
Марья Петровна приложила пухлые ручонки к груди и тяжело задышала.
— Да вы что? Да, быть такого не может, у меня же все подотчетно.
— Ну вот и посмотрите, что у вас подотчётно проходило примерно в районе обеда.
Марья Петровна стала листать журнал, но покачала головой.
— Да все, как обычно, Симоновы с двести третьей ребёнка из садика забирали, потом на одиннадцатом этаже Алёна
