Читаем без скачивания Честь бойца - Иван Стрельцов

Он взял со стола следователя листок бумаги и стал писать: «Лескин Дмитрий Павлович, тридцатого года рождения…» —и тут же сорвался на крик:

– Что? Отпечаток пальца Ключа? Значит, Леша, сиди там, где сидишь, я через полчаса подъеду.

Положив трубку на аппарат, сразу же ее снял и стал набирать номер МУРа.

– Ты хоть можешь объяснить, Олег, что произошло? – спросил Савин.

– Дмитрий Павлович Лескин по кличке Ключ – старый медвежатник, с незапамятных времен. Я думал, он уже помер, ан, видишь, жив курилка… – Дальше говорить майор не смог, в трубке раздался голос Атеева.

– Хорошо, Серега, что ты еще не ушел, – без предисловий заговорил Донцов. – Бери опергруппу и группу захвата из ОМОНа и давай на квартиру к Ключу. Помнишь Дмитрия Павловича? Так вот, на сейфе его палец. Будьте осторожны, там может оказаться вся гоп-компания. Я сейчас еду за экспертом и тоже туда. Все, до встречи.

Олег положил трубку и хотел уже распрощаться с хозяином кабинета, но Савин поднялся из-за стола и категорически произнес:

– Я тоже еду.

Глава 18. Усугубляющие обстоятельства

Настроение было препаскуднейшим. Зубов с тоской посмотрел на бутылку водки, но пить совершенно не хотелось. После недавних событий в офисе «Колоса» он еще не пришел в себя. Такого с ним никогда не было – треск автоматных очередей, грохот взорвавшихся гранат, крики и стоны раненых.

«Как такое могло случиться? – Все мысли бывшего урки были направлены на осознание случившегося. Он был достаточно умным, чтобы понять: за учиненную пьянку в офисе ему придется ответить. Кто-то должен ответить, а он сейчас лучшая кандидатура на роль козла отпущения. – И дернул же меня черт отметить свою первую зарплату».

Пройдясь по комнате, Зуб залез в тайник и вытащил спрятанные на черный день доллары и пистолет. Упаковки с банкнотами он небрежно бросил на кровать, бережно погладил холодную сталь оружия. С момента появления в его жизни этого пистолета он с ним сросся, стал единым целым. Маленький кургузый уродец был надежнее всех друзей и преданнее всех женщин.

За несколько минут до приезда в офис милиции Зубов почувствовал опасность, что называется, копчиком. Пока группа поддержки перестреливалась с налетчиками, он вышел из здания, пересек улицу и, подойдя к старому дубу, спрятал «вальтер» в небольшое дупло, на высоте поднятой руки. Затем вернулся в офис, а через минуту окно озарилось разноцветными огнями милицейских мигалок. А еще через несколько минут в коридор полетели светошумовые гранаты, вслед за которыми ворвался СОБР.

«Прав был покойный Профессор, – подумал Зубов, садясь за стол и разбирая пистолет. Ему всегда легче думалось, когда руки были заняты знакомым, не требующим внимания делом. – Кому суждено быть зарезанным, не будет вертухаем застреленным. Вот, видно, и мне не судьба жить в богатстве и неге, состоять в серьезной команде. Значит, на роду написано быть вечным уркой и чалиться на нарах в перерывах между делами».

Закончив чистку, Зубов жирно смазал оружие, потом собрал пистолет, вставил обойму: оттянув ствольную коробку, посмотрел, как золотистый патрон подается в патронник. Затем поставил пистолет на предохранитель и сунул его за пояс. Теперь он с ним никогда не расстанется, по крайней мере, пока не выберется из этой переделки.

Мысли снова возвращались к тому злополучному дню, вернее, ночи. Выполнив свою работу, СОБР обследовал офис, обнаружил в кабинете еще один сюрприз, оставленный налетчиками. Потом понаехали труповозки, «Скорые», эксперты, после вывоза раненых и трупов в офисе начался большой шмон.

Из обрывков фраз Зубов понял: вскрыт сейф и похищено все его содержимое. Он не знал, что было в этом сейфе, знал только, что это надо беречь как зеницу ока. Но не уберегли.

После работы экспертов и опроса следователей генерального и коммерческого директоров увезли на Петровку, а охранников отправили в местное отделение милиции. Там их допросили и отпустили под подписку о невыезде. Впрочем, почти у всех были липовые документы, и эта подписка имела силу филькиной грамоты.

Дождавшись ночи, Зубов вернулся к трухлявому дубу и забрал пистолет, потом уехал в Москву.

Настроение по-прежнему было скверным, но выпить водки все-таки следовало, хотя бы для поднятия тонуса. Взяв бутылку, он налил почти три четверти граненого стакана и тут же опрокинул его в рот. Поморщившись, закурил сигарету и с горькой иронией подумал: «Сейф кто-то вскрыл, не иначе как сам дух Дмитрия Палыча мне мстит»…

Пароль на дискетах оказался слишком мудреным, программа, запущенная Пистоном, три дня трудилась, перерабатывая десятки тысяч вариантов, пока наконец пароль не был снят.

– Ух ты, – радостно воскликнул Виктор Савченко, увидев, как по дисплею побежали строки информации.

– Ну, что, Витюша, получилось чего? – Палыч все время, что компьютер дробил пароль, не мог найти себе места, и теперь его интересовало, что же скрывалось в недрах стального гроба за семью адовыми печатями.

– Я говорил, все получится, так и есть.

– А ну, просвети меня, старого. – Лескин подвинул к столу кресло и уселся рядом с Пистоном, пялясь на экран монитора.

– Вот, смотрите, Дмитрий Палыч, это бухгалтерия коммерческого банка «Глобал Инвест», и вот пошло: приход, расход, уход…

Молодой вундеркинд быстро разобрался в бухгалтерии и теперь сыпал терминами, как заправский бухгалтер:

– Бабки, приходившие в Москву, «Глобал Инвесту», из Объединенного Швейцарского банка, название то самое, что выведено на банковских мешках, приходили туда из разных офшорных зон – Карибы и тому подобное, – они прокручивались там, к ним добавлялись еще «левые» деньги, в России эти деньги еще раз прокручивались и, отмытые, возвращались в Швейцарию. Ах, жаль, нет номеров счетов, на которые складывали бабульки. Можно было бы их вытащить.

– Что, прямо с компьютера? – удивленно спросил Лескин.

– Да, главное, чтобы компьютер был подключен к Интернету, – ответил Виктор тоном опытного хакера, скрыв от старика все сложности подобного мероприятия.

– Чудны дела твои, Господи. – Палыч истово перекрестился. – Вот техника скакнула, воровать можно, не выходя из дома.

– Это не кража, а баловство. Настоящая работа вот, за год они прокачали двести семьдесят миллионов долларов. Это только первый год работы «Глобал Инвеста». Посмотрим, что на других дискетах.

Дальше цифры были куда впечатляющие: четыреста миллионов, пятьсот шестьдесят, шестьсот пятьдесят.

– Это же сколько миллионов, – прошептал сухими губами старый вор.

– Тут счет идет не на миллионы, Палыч, на миллиарды, – сказал Савченко. Ему вдруг захотелось закурить: прикоснувшись к банковским тайнам, он ощутил свою едва ли не историческую значимость.

– Ну что, идем обрадуем остальных. – Палыч со вздохом поднялся с кресла и направился на веранду, где уже собралась вся команда.

Старик и юноша расселись по свободным местам, Савченко тут же обратился к сидящему рядом Дроздову:

– Бодун, дай закурить.

– Ты же не куришь, – удивился Игорь, доставая сигареты.

– Ничего, ты тоже сейчас захочешь закурить.

– Что случилось? – спросил Сэнсэй.

– Вместе с деньгами мы захватили и бухгалтерию банка «Глобал Инвест», – попыхивая сигаретой, важно произнес Пистон. – Настоящую бухгалтерию.

Лескин подвинулся к Урису и, качая головой, указал на мешки с деньгами.

– Абраша, этот холомис, за который нам могут оторвать головы, мелочь по сравнению с тем, что на дискетах. Там миллиарды.

– Лихо, – невольно вырвалось у Гнома.

Хозяин дачи поднял глаза к потолку и безмолвно стал шевелить губами. Может, старик сейчас молился своему богу, а возможно, проклинал тех, кто втянул его в это дело.

– По-моему, пора определиться, что же произошло, – сказал Владимир Гаранин. Он, как бывший профессиональный военный, в первую очередь хотел ясности.

– Хочешь определенности, пожалуйста, – заговорил Дроздов. – Мы взяли не только деньги, которые банкиры украли сами у себя и на нас повесили, но и прихватили «черную бухгалтерию», которую они держали «в тени», в стороне от всех, чтобы даже случайно нельзя было найти.

– Это и так ясно, – буркнул Прапор. – Непонятно одно: зачем надо было грабить собственный броневик?

– Не знаю, – пожал плечами Бодун, – но думаю, что проблема в налетах налоговой полиции на банк. Небось слышали по телевизору об этих акциях. Вот так наши банкиры, храня в Одинцове свои архивы, подстраховывались.

– А для чего грабить броневик? – поддержал Прапора Сурмин.

– Может, обычная человеческая жадность или, возможно, их хитроумный ход, чтобы объявить себя банкротами и оставить налоговиков с носом.

– А теперь что?

– Ну, могу точно сказать: если после липового ограбления к Палычу прислали двух мокрушников, то теперь они бросят все силы на то, чтобы отыскать нас. И главное, эту бухгалтерию. Она им как нож гильотины.