Каролина загадала: если попадет туда, все будет в порядке. Повезло – врач связался по телефону и сообщил, что есть вакантное место и можно направить ее именно туда. А на новом месте ей сразу же повезло еще раз с физиотерапистом: молодой, веселый, с зелеными глазами, в каждом из которых дремало по мартовскому коту, он был всеобщим любимцем и отличным специалистом. Ходил он легкой, танцующей походкой и всегда что-то напевал себе под нос. Каролине Флавио достался не только потому, что оказался в это утро свободным, но еще и потому, что знал по полсотни слов из шести, а может быть, и семи языков, в том числе из русского. Уже потом Каролина выяснила, что он плавал несколько лет на сухогрузе, объездил множество стран, копил деньги на институт, но по легкомысленности характера позволял себе расслабляться чуть ли не в каждом порту и потому процесс собирания нужной суммы для образования несколько затянулся.
Он входил в палату, здоровался, объявлял, что «тудей из гуд дей» и, подкатив специальную тележку, за которую можно было держаться и катить впереди себя, сопровождал Каролину по длинному, широкому коридору в физиотерапевтический зал, где стояли специальные лесенки со ступеньками разной высоты, изогнутые змейкой перила, вдоль которых следовало идти, держась и заворачивая в разные стороны, чтобы повторять каждый их изгиб, стол с мелкими предметами специально для тех, кто перенес инсульт и теперь восстанавливал движения рук, и много других хитроумных приспособлений для возвращения к нормальной жизни. Занятия начинались с сорокаминутной разминки лежа, потом врач позволял вставать и заниматься на снарядах. Как-то незаметно пришел день, когда Флавио буднично сказал: «Сегодня ходи соло!»
Оказалось, что соло – это ходить, опираясь на один костыль с подстраховкой в лице Флавио, следящего за ней, как нянька за младенцем, недавно вставшим на обе ноги. Очень здорово!
Перед обедом пришли Алекс и Динка. Несмотря на категорический запрет Каролины, сто раз повторившей, что она будет есть только больничную еду, очень вкусную и специально низкокалорийную, дабы не толстеть, жизнерадостная парочка принесла судочки из соседнего ресторана и взялась соблазнять ее, разворачивая утеплители и демонстрируя всякие вкусности.
Каролина сдалась и принялась поглощать, приговаривая, что никакие новые кости не выдержат веса той бабы, которую после таких излишеств выпишут из госпиталя.
–?У нашей Светы оказывается есть друг, барон, – сообщила вдруг, ни с того ни с сего Динка.
–?Друг-барон – это звучит. Насколько друг?
–?Нет, мам, он именно друг. Она любит своего Антонио. А барон – очень дальний родственник Антонию. Маурицио – так зовут барона – очень молод и очень беден, хотя и относится к младшей ветви древнейшей фамилии Монферратских. Он служит в муниципалитете и много лет добивается, чтобы его разваливающийся замок внесли в список исторических зданий, дали ссуду на ремонт. Тогда он сможет отреставрировать часть замка, приглашать туда туристов и получать доход хоть и небольшой, но достаточный, чтобы поддерживать замок в приличном состоянии и продолжить его реставрацию. Словом, ему срочно необходим хоть какой-то стартовый капитал. Замок находится в Тоскане.
–?Все это, конечно, очень интересно, но я не совсем понимаю, почему ты мне так подробно рассказываешь о незнакомом бедном бароне, – удивилась Каролина. Ей что-то не понравилось в несколько искусственном оживлении дочери.
–?Я же сказала, барон мечтает отремонтировать свой замок. А Света рассказала, что у него в замке небольшая портретная галерея предков.
–?Галерея портретов, – поправил Динку невозмутимо слушавший ее до сих пор Алекс.
–?Пусть будет галерея, – покорно согласилась Динка. – Все картины очень старые, конца семнадцатого века, все полотна и доски черные, многие, по словам Светы, скорее всего погибли. Ничего удивительного, замок полуразрушен, открыт всем стихиям, да и не замок это, одна башня торчит, и сохранилась, по ее словам, только часть рыцарского зала. Он хочет продать свои картины, чтоб получить живые деньги.
–?Можешь не продолжать. Конечно, Алекс немедленно заинтересовался рассказами о картинной галерее семнадцатого века и едет туда осмотреть их?
–?Мам, ты Шерлок Холмс и доктор Ватсон в одном флаконе! С одним только уточнением – мы едем.
–?Мы? – На секунду в воздухе повисла пауза. – Я могу только благословить вашу поездку.
–?Но ты не заскучаешь?
–?А если заскучаю, вы не поедете? Кстати, почему Алекс доверил тебе рассказывать, а сам загадочно молчит?
–?Ты его сама спроси.
Алекс вызывающе улыбнулся, словно подначивал: «Спроси, спроси!»
Каролина махнула рукой и изрекла:
–?Коллекционер он и есть коллекционер.
–?Что сие должно означать?
–?А то, Динок, что у мужчин должны быть игрушки. У кого охота, у кого рыбалка, у кого футбол. У некоторых даже такая игрушка, как делание денег. У Алекса – коллекционирование.
–?Умница, – изрек Алекс. – Все поняла. Значит, договорились, мы едем всего-навсего на два дня...
–?Значит, вы едете...
И столько горечи было в этом «вы едете», что Динка нежно погладила мать по щеке.
Они выехали в шесть утра на машине барона. Он оказался добродушным молодым человеком, смешливым, общительным и сразу же стал ухаживать за Динкой, очень смешно произносил ее полное имя по-русски: «Надешда», возмущался, что не учил русский в свое время и даже обвинял в этом Светлану, жестикулировал, выпуская руль, и все время отвлекался от дороги, так что Динка даже немного заволновалась, доедут ли они. Барон рассказал, что бывает в замке очень редко, чаще всего с компанией друзей и с ночевкой, чтобы позволить себе, как говорит Светлана, оторваться по полной и не садиться в таком виде за руль.
Флоренцию они обогнули по широкой внешней дуге. Алексу пришлось даже прикрикнуть на расстроившуюся Динку, мол, все еще успеет посмотреть, не надо комкать впечатление, мчаться галопом по европам, поверь, мы специально соберемся и поедем, мама ведь тоже не бывала, и ей интересно.
Упоминание мамы подействовало, и все же Динка минут двадцать сидела притихшая. Окончательно успокоилась она, только увидев в легкой дымке на холмах волшебные очертания загадочного средневекового города с высокими башнями, ломаной линией стен и храмами. Название Динке ничего не говорило, хотя она считала, что неплохо знает все достопримечательности Тосканы, но звучало таинственно и увлекательно – Чертальдо. Для русского уха что-то от черта.
Машина барона с трудом вписывалась в узенькие улочки города. Они вскарабкались, ревя мотором, по улице вверх, к церкви с распахнутыми дверями. Светлана с таинственным видом пригласила войти. Поставили свечи. Постояли, рассматривая аскетическую обстановку.
