миндаля, каштанов, лесных орехов, туда же кладут мед, изюм, гранаты и заливают все это вином. Получается такая густая каша, похожая на ту глину, которая использовалась в Египте при строительстве и с которой была связана непосильная работа наших предков. О той горечи, которая была с ней связана, напоминают кусочки горькой зелени, хрена или листьев салата, которые кладут поверх сладкого. Это называется
марор. А
харосет- сладостное избавление от плена. Ну, как?
— О, — сказала удивленно Лили, — это ведь очень вкусно!
— А как вы думали, — отозвался старец, — знаменательные даты надо встречать вкусными вещами.
Пробуя эти еврейские лакомства, Лили и Ник украдкой разглядывали комнату. Это была очень приятная и уютная комната, с несколькими круглыми столиками в разных концах комнаты, венскими стульями, тахтой, покрытой ковром со множеством подушек и мутак. Все, как во всем Тифлисе. Перед камином, возле кресла, в котором сидел Давид, на круглом низком столике лежали миниатюрные альбомы в изящных переплетах из оливкового дерева с засушенными цветами из Палестины, как пояснил Иосиф.
— Это рассылают, как память о Палестине, люди халуки. Халука это такой благотворительный сбор денег в пользу беднейшего населения Иерусалима. А мы тут собираем деньги и отсылаем в Палестину. Они же присылают нам иерихонские розы, вот видите, лежат такие круглые колючки, как перекати-поле. А дедушка, узнав, что у него сегодня будут гости, две такие колючки с утра положил в фаянсовую чашу с теплой водой и поставил ее на камин. Сейчас мы посмотрим на нее, ну да, вот-вот произойдет чудо.
С этими словами Иосиф снял чашу с камина и поставил ее на столик перед дедом. Ник и Лили с интересом стали смотреть на нее в ожидании чуда. И оно произошло. Раздалось легкое потрескивание, колючки с шипами стали раскрываться и перед их изумленным взором появились несколько нежных цветков, похожих на водяные лилии.
— Замечательно! — в восторге воскликнула Лили и захлопала в ладоши. Старец с довольным видом откинулся на спинку кресла.
— Так что вы хотите услышать от меня? — сказал он. — У меня была довольно бурная молодость. В совсем юном возрасте судьба закинула меня в Египет. Это было после нашествия Наполеона, в 1811 году. Там со мной произошло много удивительных вещей. Я постарался, пока мое зрение не ослабло, описать свои приключения. Иосиф, подай-ка мне ореховую шкатулку. Подойдите сюда, — почти приказал он, протянув руку к Нику. Ник удивился, но повиновался.
— Здесь лежит моя рукопись. Откройте шкатулку. Взгляните. — повелительно сказал он. — И возьмите в руки то, что вы увидите поверх рукописи.
Лили с интересом наблюдала за ними. Ник открыл шкатулку и с удивлением поднял глаза на старика. Лили не выдержала и заглянула тоже. В шкатулке лежала рукопись, а на ней точь-в-точь сафьяновая коробочка с арабской вязью, такая же, в какой Ник получил свое кольцо от йезидского шейха. Ник понял, почему старец при рукопожатии так сильно сжал его руку. Он хотел удостовериться, есть ли на пальце Ника кольцо и тот ли это человек, которому можно доверять. Ник открыл сафьяновую коробочку. Да, кольцо было точь в точь такое же, как и его. Ник молча положил его обратно.
— Не удивляйтесь, — сказал Давид. — Я кое-что знаю от Елизаветы Алексеевны. Рукопись вы получите от меня не сейчас. Еще не время. Закройте шкатулку и отдайте ее Иосифу. Так что же вы хотите услышать от меня?
— Мы хотим услышать историю копья Лонгина, — твердо сказал Ник.
— А, копья Соломона, — протянул старик. Лили и Ник переглянулись. — Ну что ж, это красивая история. Иосиф, зажги зеленые свечи, поставь их на стол рядом с иерихонскими розами. А вы садитесь поближе и смотрите на розы. И представьте себе Палестину, три тысячи лет тому назад.
Глава 15
Дневная жара уже спала, но вечер еще не наступил. В это время царь Соломон неукоснительно отправлялся смотреть, что успели за день строители храма. В его мыслях храм уже был построен, и он был великолепен, этот храм. Соломону не терпелось увидеть свою мечту воплощенной в жизнь. Стройка выглядела как огромный муравейник. И как муравейник она была прекрасно организована трудами и умением мастера Адорама, присланного на строительство храма царем Тира, Хирамом, Соломону. Соломон послал по просьбе Хирама на гору Ливан мастеров-дровосеков. Они должны были рубить там прекрасные кедры и кипарисы, которые предназначались на строительство храма. Потом из них составлялись плоты, переправлялись к берегам Иудеи, откуда уже по суше их доставляли в Иерусалим. Взамен этого Хирам просил Соломона посылать ему хлеб.
Соломон, благодарный Хираму, стал высылать ему ежегодно пшеницу в достаточно большом количестве, а также оливковое масло и еще прекрасное вино.
Царь Соломон набрал среди своего народа тридцать тысяч работников. На месяц он назначал одну партию в десять тысяч человек дровосеками на горе Ливанской, а затем отпускал эту партию домой на отдых на два месяца, в течение которых остальные двадцать тысяч рабочих делали свое дело. Когда же истекал срок и их работы, то на место их становились первые, которым таким образом в течение четвертого месяца приходилось отрабатывать свою долю. Семьдесят тысяч были назначены в виде носильщиков камней и прочих строительных материалов, а восемьдесят тысяч получили занятие в каменоломнях. Над всеми ими было поставлено три тысячи триста надзирателей.
Уже был заложен на весьма значительной глубине в земле фундамент для храма из очень твердых камней, которые могли устоять в течение многих лет и выдержать все те постройки, которые будут возведены на этом фундаменте. Уже воздвигались стены храма из белого камня.
Царь осматривал только что привезенные исполинские кедры, предназначенные для крыши храма. Такие же кедры предназначались для досок, которыми храм должен будет обшит изнутри. Адорам шел рядом с царем и давал ему пояснения. Царь, слушая Адорама, представлял, как роскошно будет выглядеть храм изнутри, когда эти доски будут отполированы и вызолочены, когда все будет изукрашено резьбой, когда стены будут покрывать завесы лазоревого, пурпурного и фиолетового цвета из плотных тканей и из легкого и прозрачного виссона.
— Пол, — рассказывал Адорам, — будет выложен из золоченных плит. Все будет покрыто серебром и золотом.
— А мастер Хирам-Авия, сириец, которого я пригласил из Тира, — спросил Соломон, — он уже прибыл в Иерусалим?
Этот Хирам-Авия по матери своей происходил из колена Нефталимова, а отец его был Урий, израильтянин родом. Так говорили о нем, но были и сомнения в его происхождении.
— Да, вот уже несколько дней он занят устройством мастерских, — отвечал Адорам.
— О нем рассказывают, что он
