сравнить разве что с оргазмом, и его пугало это внутреннее дребезжание, какой-то истерический восторг, который, как он понимал, в самый ненужный момент может сыграть с ним злую шутку.
Выборг давно уже остался далеко позади, и только перед самым Каменногорском оба вспомнили, что им давно не мешало бы пообедать. Впереди по правой стороне показались несколько маленьких придорожных магазинчиков. Рядом с ними два молодых кавказца жарили шашлык, но Антон с Петуховым почувствовали запах мяса задолго до того, как разглядели жаровню – жирный сытный дух разносился по трассе на несколько километров.
Петухов вырулил на обочину, поближе к деревьям, и остановил машину в десяти метрах от торгового оазиса. Затем оба не спеша вышли, Скоробогатов прихватил с собой пустой «дипломат», и Петухов запер дверцу на ключ.
– Может, в последний раз поедим на родине шашлычку? – хлопнув в ладоши, предложил Петухов. – Имеют же два богатых джентельмена право…
– Ты только не болтай лишнего, – грубо оборвал его Антон.
– Ну ладно, – сразу согласился Петухов. – Давай просто поедим шашлычку. Пожрать-то надо. Пока переедем, пока то да се.
– Иди, бери шашлык, а я куплю чего-нибудь с собой, – ответил Скоробогатов.
Погода была как на заказ – теплой и мягкой, с приятным прохладным ветерком, но Антон не получил удовольствия от этой короткой прогулки. Пакет с бриллиантами в прямой кишке уже не просто мешал, он страшно действовал на нервы. Как при сильном расстройстве желудка, Скоробогатову все время чудилось, что он сейчас наложит в штаны. Он попытался придать своей походке прежнюю легкость и непринужденность, но это стоило ему большого труда, а потому Антон постарался поскорее закончить с покупками.
Обедали они в машине. К Петухову вернулась его природное краснобайство, и он не закрывал рта – трещал что-то о девках, с которыми спал или не успел переспать, о какой-то давнишней сделке, принесшей ему около четырех тысяч. Сам же хохотал над этими деньгами, которые сейчас казались ему более чем незначительными. Скоробогатов же ел молча. Он тщательно пережевывал острое, душистое мясо, почти не слушал своего приятеля и думал о своем. Щенячий восторг, который Антон испытывал совсем недавно, вдруг сменило ощущение надвигающейся беды. И самым неприятным было то, что опасность исходила не от кого-то конкретно и не с какой-либо стороны – она присутствовала везде, висела в воздухе, и единственным спасением от нее было как можно скорее переехать через границу.
Скоробогатов с Петуховым не просто перекусили, они наелись до отвала. С каждым съеденным куском мяса Петухов говорил все меньше и все чаще отдувался. Затем он запил обед кока-колой, развалился на сиденье и ласково похлопал себя по животу.
– Прощальный обед, – осоловело глядя перед собой, проурчал он. – Сейчас бы соснуть часочек.
– Поехали, – распорядился Антон. Он завернул объедки в бумагу, бросил их на заднее сиденье и закурил.
– А ты что, правда мента замочил? – стараясь говорить как можно равнодушнее, неожиданно спросил Петухов.
– Правда, – немного поколебавшись, ответил Скоробогатов.
– И ничего, не блевал? – поинтересовался Петухов.
– Это все сказки, – усмехнулся Антон.
– Ну все, сейчас только отолью и двинем дальше, – оживился Петухов. Он выбрался из машины, сделал два шага, но затем о чем-то вспомнил и вернулся. – Тебе пивка взять? Ты же не за рулем. Отдыхай. На границе веселее будешь.
Последние слова как будто убедили Скоробогатова, и он, подумав, согласился:
– Возьми пару бутылок.
Петухов расплатился с продавцом, попросил открыть одну бутылку и, взглянув через стекло на свою машину, отошел к стене, где стоял колченогий столовский столик. Стоя спиной к прилавку, он достал приготовленные три таблетки клофелина, бросил их в бутылку пива и вышел из магазинчика.
После возвращения Петухов сразу завел машину и поехал. Он снова принялся без умолку болтать, рассказывал какие-то старые анекдоты и все время весело поглядывал на Антона. А тот не спеша потягивал пиво, смотрел на пролетающие за окном сельские пейзажи и иногда посмеивался. Затем, ощутив странное беспокойство, Скоробогатов ощупал на груди пистолет, как-то встревоженно взглянул на приятеля и громко отрыгнул.
– Будь здоров, – с улыбкой пожелал ему Петухов. – Эх, сейчас пивка бы. Слушай, а, может, махнем сразу во Францию? Всю жизнь мечтал француженку трахнуть.
На какое-то очень короткое время Антон почувствовал, что сознание покидает его, черепная коробка налилась непонятной тяжестью, а перед глазами возникла синяя клубящаяся муть. Он еще сопротивлялся невесть откуда взявшейся напасти, попытался выпрямить спину, но вдруг выронил почти пустую бутылку и уткнулся подбородком в грудь. Мысль о том, что случилось нечто страшное, осталась недодуманной, и Скоробогатов провалился в кромешную темень тяжелого наркотического сна.
А Петухов немного сбавил скорость, заглянул Антону в лицо и сунул руку ему за пазуху. Достав пистолет, о существовании которого он давно догадывался, Петухов убрал его под сиденье и, ерничая, спросил:
– Ты что, спишь, что ли, Ант? Ну, спи-спи. Ты не беспокойся, я все сделаю как надо. Ой, Ант, не поверишь – я стал миллионером. Ты понял? Миллионером! Тебе таких денег никогда не заработать. Ну тебе-то по старой дружбе я, конечно, дам… на бедность. Купишь себе новенький «жигуль», пошьешь костюм с отливом – и в Ялту. Нет-нет, благодарить не надо. Ты ведь тоже неплохо поработал.
Петухов притормозил, свернул на проселочную дорогу и, проехав метров двести, углубился в лес. Здесь он остановился, выволок приятеля из машины и аккуратно положил под куст, а Скоробогатов, будто силясь проснуться, вяло шевельнул кистью руки, повернул голову и застонал.
Петухов засунул приятелю в карман две пачки долларов, а пистолет и начатую пачку клофелина бросил в бочажок с темно-зеленой протухшей водой. Рядом с Антоном он положил завернутые в бумагу объедки, водку и купленную для него вторую бутылку пива.
– Спи спокойно, дорогой товарищ, – закончив, торжественно произнес он. – Так, похмелиться у тебя есть, сигареты есть, деньги есть… Да у тебя есть все, что нужно для жизни! – куражась, громко воскликнул он. – Ты счастливый человек, Ант. Ну, спи-спи, не буду тебе мешать.
Петухов с озабоченным видом отошел от Скоробогатова, затем
