сложных развязках. И у Антона получалось рассмотреть свою женщину. Она оперла голову на тонкую ладошку. Казалось, дремала. Он видел расстегнутую пуговицу не ее желтой блузке. И юбку, которая бесстыже задралась, и открыла часть кружевного чулка.
Антону захотелось срочно оказаться с ней рядом. Но не для того, чтобы снова сделать своей. Хотя, время от времени эти мысли не давали спать, есть или думать. Только не в этот раз. Сейчас Стольный хотел ее просто обнять. И уложить к себе на колени. Избавить от неудобной позы.
Такси перестроилось в нижний ряд. А потом спустилось еще на один уровень. Район, куда прилетела его помощница, оказался удивительно знаком. ЛТС Маши приземлился на стоянку, клиники его отца. Мужчина подождал, пока такси покинет стоянку и припарковал собственный ЛТС в дальнем углу паркинга.
Маша
— Добрый день. — Молоденькая медсестра приветливо улыбнулась. — Вы записаны?
— Мария Ромашкина. — Представилась я. — Базовый тест.
Медсестра внесла мое имя и еще раз улыбнулась. Улыбнулась искренне. И мне стало немного легче. Тревога отступила. В голове появилась уверенность, что делаю все правильно. Рука как-то сама легла на живот.
— Не переживайте. Это стандартная процедура. — Она взяла в руки белый планшет. — Нам нужно проверить течение беременности. Срок еще очень маленький, насколько я вижу из данных. Пол малыша установить не получится. В принципе мало что пока получится узнать. С межрасовыми малышами всегда так.
Медсестра вышла из-за стойки рецепции. Она оказалась почти на голову ниже меня. Как будто до этого стояла на табуретке. Или на ступеньке.
— Пойдемте, смотровая уже готова. — Она показала в сторону белоснежного коридора.
Персонал в графитовых комбинезонах на их фоне смотрелся как скопище суетливых муравьев. У меня было мало опыта посещения больниц. И всегда, когда попадала в заведения здравоохранения, чувствовала себя неуютно. Сегодня дискомфорт проявился чуть позже, чем обычно. Когда дверь процедурного кабинета закрылась. Я как будто лишилась какой-то невидимой поддержки.
— Тогда как вы проверите течение беременности? Если о ребенке ничего сказать нельзя. — Спросила медсестру, чтобы хоть как-то отвлечься от внутреннего волнения.
— Сейчас нас интересует ваше состояние. — Кивнула девушка. — Здоровье матери главный индикатор состояния малыша. Раздевайтесь. Я приготовлю аппарат.
Поставила сумку на полку и зашла за ширму. В комнате мерно зажужжал аппарат.
— Комбинезон на вешалке. — Крикнула девушка.
Белый костюм из тонкой ткани действительно висел на вешалке. От одежды пахло пластиком. Видимо, его совсем недавно достали из упаковки. Слипшиеся рукава давали понять, что одежда совсем новая.
Стандартный размер оказался чуть великоват. Кисти закрыла тонкая гладкая ткань. Штанины пришлось подвернуть, чтобы не шаркали по плиточному полу.
— Проходите в капсулу.
Антон
Дверь в процедурный кабинет закрылась. Антон сделал несколько глубоких вдохов. Беременна. Его женщина была беременна. И ничего ему не сказала. Желание броситься и потребовать объяснений он в себе задушил. Вспомнил события, предшествующие их воссоединению. Как она плакала из-за марсианина. В голове всплыли слова медсестры «с межрасовыми беременностями всегда так». Картина в голове Стольного прояснилась. И Машина осторожность, и ее заявление об увольнении.
Чтобы остаться незамеченным, мужчина повернул в соседний коридор и сел на пустой стул. Нужно было выдохнуть и подумать.
— Беременна значит. Беременна от этого ублюдка.
Антон потер лицо ладонями. Пару дней назад он навел справки о Рамусе. Бывшим любовником Маши оказался один из лордов Совета. Именно он пытался заключить первые соглашения в «Сезам». Несколько месяцев подряд Рамус посещал Землю и встречался с одним из юристов компании.
— Потрясающе. — Прошипел мужчина сам себе.
А потом вспомнил глаза Маши. Большие, красивые, в которых он тонул каждый раз, когда видел. И полоску отросших темных волос на макушке, к которой так хотелось прикоснуться губами. А еще вспомнил, как взволнована она была последние два дня. Понял, пока он решал, как будет удовлетворять свои желания с любимой женщиной, она переживала о чем-то более важном. О своем ребенке. И заявление об увольнении говорило о том, что малыша Маша решила оставить малыша.
Решение принять чужого ребенка пришло быстро и безболезненно. Как будто, это было самое правильное решение в его жизни. Она была его женщиной. И носила его ребенка. Антон выдохнул. Потом еще раз. И выглянул в коридор. Маша с медсестрой покинула кабинет. Антон набрал номер отца.
— Ты на месте?
— И тебе доброго вечера, сын. — Усмехнулся Роберт. — Уже собирался уходить.
— Задержись на пять минут.
— Может, лучше встретимся дома? — Предложил отец. — Семейный ужин?
— Нет. — Отрезал Антон. Роберт недовольно поджал губы, но промолчал. — У тебя в клинике сейчас находится Мария Ромашкина. По беременности. Найди ее дело.
— С каких это пор я стал распространителем конфиденциальной информации? Между прочим, медицинская этика не дает мне право…
— Я буду у тебя в кабинете через три минуты.
Антон отключился. Роберт вернул пиджак на вешалку и загрузил один из рабочих экранов.
Маша
Результаты обследования были готовы буквально через пару минут. Медсестра заверила, что и со мной, и с малышом, судя по снимкам и анализам все в порядке. Хотя срок для полноценных выводов еще очень мал.
— Это настоящая удача, что вы узнали о беременности так рано. — Улыбнулась девушка. — Обычно раньше третьего месяца к нам не обращаются. Нет типичных симптомов. И женщины этот период беременности пропускают. А он, самый важный. И самый безопасный, если нужно избавиться от плода.
— Простите? — Не сразу поняла, на что намекает моя собеседница.
— Я должна вас обо всем предупредить. С плодом все в порядке. Но вы должны понимать, беременность от марсианина может быть опасна для вашей жизни. Аборт в данном случае лучшее безопасное решение. Срок маленький. Препарат вводится прямо…
— Стоп! — Оставаться в рамках общественной вежливости не получилось. — Достаточно! Насколько я понимаю, вы здесь работаете медсестрой?
— Ддаа… — Собеседница растерянно кивнула.
— Значит не в вашей компетенции распоряжаться жизнью моего ребенка! — Девушка побледнела. Но мне было плевать. Это был мой ребенок. Только мой. И никто не имел права даже заикаться о его убийстве. — Заполните документы и на этом закончим.
— Как скажете. — Произнесла она и снова улыбнулась. Только теперь искренности в растягивании губ не было.
Антон
Кабинет отца встретил прохладой и бесшумной работой медицинского ионизатора. В воздухе стоял специфический, горьковатый аромат. Он был знаком мужчине с детства. Точно такие же ионизаторы стояли в его спальне, когда он жил с родителями.
— Приведи мне хотя бы один веский аргумент, почему я должен тебе давать информацию
