- Командир, мы нашли её! Вижу. Удивлена. Отдали конверт.
- Молодцы, спасибо! Сматывайтесь!
Я налил себе вина и развалился на шкуре, ожидая, насколько же быстро моя синеглазка закусит наживку.
Я отвлёкся, когда Ретка появилась. Она, полная удивления, озиралась кругом. Я встал, поднял халат и, расправив, протянул ей. Она, только теперь заметив, что голая, быстро кинулась одеваться:
- Как ты это сделал?
Она потрогала шкуру. Потом заметила, что парика на ней тоже нет, начала быстро поправлять волосы:
- Ты меня опять обманул? Да?
Я рассмеялся. Даже не от фразы, произнесённой с такой надеждой. Меня рассмешило выражение её лица: испуганное, но готовое искать защитника в ком угодно, хоть в самом угрожающем маньяке. Это стиль жизни Арнелет - делать врагов друзьями, нападающих защитниками, любить, и этой любовью как будто выворачивать всё наизнанку. Трудно причинять боль тому, кто смотрит на тебя с такой любовью и надеждой. Этот взгляд, наверно, первейшая защита неолетанок.
- Я не обманул тебя. Я просто не объяснил тебе некоторые подробности: то, что говорить мы будем здесь. И что этот браслет своего рода портал.
Она поджала губки, опускаясь рядом со мной на шкуру.
- Ты меня украл?
- Скажем так, я эвакуировал тебя из опасного для тебя места. Я сын и Арнелет тоже, поэтому мне не всё равно, что на её ценные молодые кадры идёт охота.
Ретка:
Это была пещера. Очень такая красивая и романтичная. Свечки на стенах расставлены, у входа костерок горит, столик накрыт, всюду шкурки пушистые разложены. Нетрудно было догадаться, что посреди всей этой романтики меня поджидал Веникем. Красавец! Рубашка полурасстегнута, в руке бокал вина. Как он это сделал? Это браслетик такое наколдовал?
Веникем грациозно поднялся, подошёл ко мне и не спеша поднял и подал мне халатик. Блин, я голая! Совсем голая! Ну что ещё можно было ожидать от такого стервёныша.
Страшно мне не было. Веникем не злодей, просто упрямый и себе на уме сильно. Вредный, но свой. И мастера сказали что он про меня не расскажет... Чего ему нужно на этот раз? Ар продолжал струится из меня. Я добавила в него мягкий приказ объяснить мне, что происходит.
- Ты опять обманул меня?
- Нет, я просто не объяснил тебе некоторые подробности. Этот браслетик - портал.
Портал? А куда в него залазят? Чудно!
- Ты меня украл?
- Я эвакуировал тебя. Мне небезразлична судьба ценных кадров Арнелет. Я и её сын тоже.
Ага, о Арнелет он думает, как же! Улыбочка такая пошлая-пошлая. Только что не облизывается. Блин, как он может врать под Ар?
- А в прошлый раз ты тоже меня спасал?
- В прошлый раз я собирался спасать от тебя. Даккар мне тоже родина. Тогда я думал, что ты шпионка или что-то подобное. Теперь знаю, что Даккар просто использует тебя самым наглым образом.
- Использует?
Как Даккар может меня использовать?
- Ты где-то засветилась, маленькая-Суани, и Адениан теперь ловит на тебя, как на приманку, снайперов которые в Клинках охотятся на неолетанок.
Адениан? Ложь!
- Ты врёшь! - Я вскочила на ноги. - Этого не может быть! Адениан любит меня!
- Это ты его любишь, синеглазка. А даккарцы любить не умеют. Максимум, что они умеют, это быть преданными. Адениан предан тебе?
Предан? Я устало опустилась около стены. Неужели я действительно просчиталась? Неужели он мог... На глаза выступили слёзы. Он ведь любит меня. Там глубоко внутри... Очень глубоко.
- Ты по-правде не враг мне?
- Нет. Я, конечно, имею свой интерес в этой операции, но судя по твоим мыслям, которые так и сочатся в Ар, ты не против.
Я отскочила и быстро свернула Ар. Никогда бы не подумала, что моя собственная сила может работать против меня.
- Веникем, я с тобой спать не буду!
Он не спеша наполнил себе бокал, знаком предложил мне, я помотала головой.
- Называй меня Венки! Веникемом меня только даккарцы зовут. На Арнелет меня зовут Венки.
Венки? Детское имя на неолетанский лад? На даккарский было бы что-то типа Венко. Он улыбался:
- Ты боишься пробовать даже то, что я ем сам? - Он наполнил бокал и перед тем, как отдать мне, отпил на треть.
Выглядело на его столе всё очень вкусным. Да и пить хотелось. Ну действительно, сам-то он ведь пьёт, значит, там ничего нет. Я взяла бокал. Венки, улыбнувшись, кивнул.
- Что тебя так смущает в сексе со мной? Помнится, пару дней назад ты была очень даже за. Медальон, который так тебя смущал, я снял.
Какой простой, медальон он снял. Да если кто станет разбираться, я сама же и подтвержу под Ар, что знала, что он сын Морены, и медальон уже ни при чём.
- Я в натянутых отношениях с твоей матерью. Если у неё будет хоть махонькая причина меня порвать, она это сделает.
Он удивлённо усмехнулся
- Что ты такое натворила?
- Наехала на неё за Адениана.
- А! - он кивнул, как будто знал, о чём идёт речь. - Она действительно к нему приставала? Устно или руки распускала?
- Письменно! И цветочки всякие присылала.
Он усмехнулся. Потом не спеша сделал глоток:
- Ретка, давай так. Я не заинтересован, чтобы мать что-то узнала. Поэтому я снял с себя все маяки и оставил их в гостинице. Ты из-за перемещения с помощью ключа тоже все маяки потеряла. О том, что я нахожусь здесь, не знает никто. О том, что с тобой, знает только пара верных мне людей, которые матери докладывать не станут. Так что оставь свою паранойю, никто ничего не узнает! Обещаю!
- Ага. А через годик тебя женят, и ты сам всё жене расскажешь!
Он как-то так усмехнулся... мне не стоило задевать эту тему. Наверно, у него проблемы с женитьбой. Да, иначе давно был бы женат. Интересно почему. Красивый, умный парень, сексуальный очень, горячий даккарец, при этом по-неолетански романтичный и ласковый.
- Прости...
Он усмехнулся:
- Ты будешь очень проницательной ами, когда спадет эта возрастная дурь. Энастению переплюнешь, раз даже сейчас чувствуешь во мне такие вещи.
Поднял мою руку. Осторожно поцеловал тыльную сторону ладони. Первый раз вижу даккарца, который умеет целовать руки. По-неолетански нежный и при этом по-даккарски упрямый. И комплименты такие мне ещё никогда не говорили: почти назвал меня умной!
- Венки...
Я хотела ещё что-то сказать, что не стоит... но почему-то почувствовала, что ему нужна эта ночь со мной. Что это не просто секс. Как тогда с Аденианом... Для Венки в этом сексе было что-то ещё. Отказывая, я причиняла ему боль. А у него, оказывается, чувствительная, очень ранимая душа. Почему я удивлена этому? Раньше он казался мне умным и опасным. Все даккарцы опасны! Венки и сейчас просто светится этой опасностью, умом... но передо мной он как будто гол. Я погладила его по щеке.
