Самолет наконец оторвался от земли. Подъем проходил ровно и постепенно, как она и велела, но до Мелис все-таки доносилось тревожное пощелкивание Сьюзи. Как только машина выровнялась в воздухе, она начала отстегивать ремень безопасности.
— Я проверю Пита. — Джед уже взбирался по лесенке. — А ты посмотри, сможешь ли ты успокоить Сьюзи.
— Будь осторожен. Он может и цапнуть.
— Да, ты мне говорила. Он зол, как черт. — Джед взглянул на Пита. — По-моему, он в порядке. Что еще мы можем сделать?
— Только навещать их почаще, следить, чтобы они были хорошо увлажнены, и стараться их успокоить. Господи, хоть бы полет прошел нормально.
— Пилот заверил меня, что погода хорошая. Никаких причин для турбулентности.
— Слава богу! — Мелис погладила удлиненное, как бутылочное горлышко, рыльце Сьюзи. — Держись, детка. Все будет не так уж страшно. Ты возвращаешься в родные места.
Сьюзи жалобно запищала.
— Знаю, знаю, ты мне не веришь. Но я тебе обещаю, ничего плохого с тобой не случится. — Мелис бросила многозначительный взгляд на Джеда. — И лучше бы я говорила правду.
— Я тебе обещал, что ничего не случится.
— Я не вправе обвинять тебя, если что-то случится. Это я в ответе за дельфинов и больше никто. — Мелис еще раз погладила Сьюзи и спустилась с лесенки. — И это я обратилась к тебе и предложила сделку. — Мелис села. Господи, как же она устала! Прошлой ночью она до того разволновалась из-за Сьюзи и Пита, что так и не смогла заснуть. — А ты отлично организовал транспортировку, не могу не признать.
— Верно! — Джед сел напротив нее. — Но я не думаю, что это войдет у меня в традицию. Это слишком сильно травмирует. Вот доставлю их обратно домой на твой остров и подведу черту. — Он вопросительно взглянул на нее. — Если ты хочешь вернуть их назад. Может, ты захочешь выпустить их на волю.
— Нет, я так не думаю. Будь это девственный мир, не замусоренный людьми, тогда можно было бы рассмотреть такую возможность. Но люди создали для них слишком много опасностей и угроз. Загрязнение, рыбацкие сети, в которых они могут запутаться и погибнуть, даже туристы, подходящие слишком близко к стаям дельфинов на своих дурацких катерах.
— Вот тут признаю себя виновным. — Джед улыбнулся. — Когда я был мальчишкой, мой дядя брал меня на свою яхту. Помню, стоило мне завидеть стаю дельфинов, как я начинал умолять его спустить катер и позволить мне подобраться к ним поближе. Мне хотелось их потрогать.
— А он разрешал?
— Конечно. Он разрешал мне все, что бы я ни попросил. Ведь его яхта оплачивалась из моего трастового фонда. Он ни за что не стал бы портить со мной отношения.
— Может быть, он просто любил тебя?
— Может быть. Но я продолжал получать счета за яхту и после того, как достиг совершеннолетия.
— Ты их оплачивал?
Джед отвернулся и посмотрел в окно.
— Да, я их оплачивал. А почему бы и нет?
— Потому что ты его любил?
— Потому что эти путешествия на яхте были моим спасением. А спасение даром не дается. Ничто не дается даром.
— Я думаю, ты его все-таки любил. Ты уже тогда решил, что хочешь такую же яхту, как у него?
— Да, — кивнул Джед, — но только еще больше и еще лучше.
— Ты ее, безусловно, получил. Почему ты назвал ее «Триной»?
— Я назвал ее в честь моей матери.
Мелис удивленно взглянула на него.
— Но я думала…
— Что я не испытываю нежных чувств к родной матери? Это журналисты расстарались. Благодаря усилиям прессы весь мир в курсе того, что дипломатические отношения между нами были прерваны, когда я был еще ребенком.
— Тогда почему ты назвал яхту ее именем?
— Моя мать была великой мастерицей манипулировать людьми. И еще она была необычайно честолюбива. Она вышла замуж за отца, потому что хотела быть хозяйкой самого известного светского салона двух континентов. Она забеременела мной, потому что это был единственный способ удержать контроль над моим отцом. Он был непостоянен и уже пережил один развод.
— Откуда ты это знаешь?
— Имел счастье стать свидетелем одной из истерик, которые она периодически закатывала моей бабке. Ни одна из них особенно не заботилась о моих нежных чувствах. — Джед горько рассмеялся. — Честно говоря, я был даже рад, что оказался в комнате. До этого дня ей удавалось морочить мне голову. Когда мой отец погиб в автомобильной аварии, сразу же начались слушания по делам об опеке. Он оставил все мне, и мать была в ярости. Но тот, кто контролировал меня, контролировал и деньги. Она это поняла и тотчас же ввязалась в бой. Любой ребенок хочет хорошо думать о своей матери, а она была талантливой лицедейкой. Она прекрасно умела изображать слабую, беспомощную жертву. Она была настоящей южной красавицей. Бесконечные слезы и жалобы на жестокость моей бабки. Полагаю, она репетировала свою речь в суде, на месте дачи показаний. И пыталась повлиять на меня, чтобы я свидетельствовал в ее пользу.
— А твоя бабушка?
— Она любила отца, но еще больше любила деньги. Она ненавидела Трину, а я был для нее помехой и орудием в руках матери.
— Представляю, что ты чувствовал.
— Ничего, я выжил. Я же не был в кафасе, как ты. Большую часть времени я проводил в закрытых частных школах или на яхте дяди Ральфа. По-настоящему плохо бывало только тогда, когда меня тащили в суд или заставляли вернуться домой и терпеть, пока Трина облизывает меня перед журналистами. Я вел себя как обезумевший злобный волчонок всякий раз, как оказывался рядом с ней, и тем самым сводил на нет все ее усилия.
— И все же ты назвал яхту ее именем?
— Всего лишь маленькая тайная шуточка за счет моей милой мамочки. Яхта стоила целое состояние, а она сейчас живет на пособие. Пособие немалое, но явно не по ее запросам, — усмехнулся Джед. — А контроль над «Триной» полностью принадлежит мне. Здесь я отдаю команды, и я же выплачиваю матери пособие. Я, безусловно, черпаю в этом злорадное удовлетворение.
— Ты ее ненавидишь?
— Было когда-то. Со временем я смягчился. На какое-то время она действительно сумела меня одурачить этой своей фальшивой слабостью и хрупкостью. Я был наивным ребенком-идеалистом, я готов был сразиться с ветряными мельницами, чтобы ее защитить, пока не понял, что мне надо защищать себя от нее. Для меня это стало прямо-таки откровением. — Джед встал. — Пойду возьму еще порцию льда, надо освежить резервуары. Ты говорила, что дельфинов надо охлаждать, а Пит что-то стал беспокойным. Я слышу, как он бьет хвостом.
Мелис кивнула.
— А я пойду проведаю Сьюзи. — Она поднялась на ноги и начала взбираться по лесенке. Вдруг она замерла. — Джед!
Он оглянулся через плечо.
— Я выгляжу… Многие мужчины считают, что я кажусь… хрупкой. Я напоминаю тебе твою мать?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
