«Все мы без остатка принадлежим Дивин. Возможно, для тебя тогда было важнее не упустить добычу».
Деккерет оглянулся. Голос принадлежал охотнице, и звук его поразил Деккерета. Сон сбивал с толку, и он попытался проникнуть в его тайну, напрягая свою волю.
Теперь он видел Барьязида, стоящего неподалеку на темной лесной прогалине. Стим снова рвал охотницу.
«Такова правда?» – спросил Барьязид.
«Наверное, да. Я не видел».
«А что вы делали?» «Продолжал погоню. Я не хотел лишаться добычи».
«Вы его убили?»
«Да».
«А потом?»
«Вернулся обратно и нашел ее…» Деккерет помотал головой. Гнусная пожирательница падали уже оседлала женщину. Колатор Ласгия, улыбаясь, стояла рядом, скрестив руки.
«А после?» «Подошли остальные. Они похоронили ее, затем мы сняли шкуру со стима и вернулись в лагерь».
«Дальше».
«Кто вы? Почему вы меня спрашиваете?» Деккерет на один краткий миг увидел себя под клыкастым рылом пожирательницы падали.
«Вам было стыдно?» – спросил Барьязид.
«Конечно. Я поставил охотничий азарт выше человеческой жизни».
«Вы не могли знать, что она ранена».
«Я чувствовал это, но просто не позволил себе смотреть, понимаете? Я знал, что ей плохо, и ушел».
«А кто позаботился о ней потом?»
"Я".
«Даже так?»
«Да».
«Вы чувствуете себя виноватым?»
«Конечно».
"Вы виноваты юностью, глупостью, воспитанием".
«Разве вы мой судья?» «Да, – сказал Барьязид. – Взгляните на мое лицо». – Он надул щеки, и его продубленная пустыней кожа начала трескаться, лицо сморщилось, как маска, и соскользнуло, открыв под собой иное лицо, искаженное отвратительной ухмылкой, дергающееся от конвульсивного хохота. И Деккерет узнал его – это его лицо!
11
В тот же миг Деккерету показалось, будто игла ярчайшего света пронзила ему голову. Подобной боли он не испытывал никогда прежде, нестерпимо яркая игла пылала в голове с чудовищной силой. И этот вспыхнувший в сознании свет высветил всю его глупую мальчишескую романтику, единственную виновницу драмы, придумавшую трагедию в поисках очищения от греха, который вовсе не был грехом, если исключить снисходительность к себе. В разгаре агонии Деккерет услышал вдали удар огромного гонга и сухой, режущий слух хохот Барьязида, а затем, рванувшись изо всех сил, вырвался из сна и перевернулся на бок, дрожащий и ошеломленный, все еще испытывая боль, хотя она уже таяла, уходя с последними остатками сна.
Он попытался встать и обнаружил, что завернут в густой, пахнувший мускусом мех, словно стим прижал его к своей груди. Могучие руки сжимали его. Четыре руки, осознал он и окончательно стряхнул с себя остатки сна и понял, что лежит в объятиях гигантской скандарши Кэймак Грэп. Вероятно, он бился и кричал во сне, а когда попытался встать, она решила, что кошмар продолжает мучить его, и не дала ему подняться. Она держала его с таком силой, что едва не трещали ребра.
– Все в порядке, – пробормотал он, с трудом открыв рот, плотно прижатый к серой шерсти. – Я не сплю.
Она продолжала держать его.
– Вы… меня… задушите…
Он с трудом дышал. В своей заботе она могла убить его. Деккерет вырывался, отталкивал ее, даже бил. Извиваясь, он все же ухитрился сбить ее с ног, и они рухнули на землю. Она оказалась под ним, и в последнее мгновение руки ее разжались, позволив Деккерету откатиться в сторону.
Согнувшись, он поднялся на колени, все тело его болело. Выпрямляясь, он увидел стоящего у флотера Барьязида, поспешно снимавшего со лба какой-то механизм – нечто вроде изящной, похожей на корону диадемы.
– Что это? – выкрикнул Деккерет.
Барьязид выглядел необычайно взволнованным.
– Ничего. Просто игрушка.
– Дайте-ка посмотреть.
Барьязид подал знак. Краем глаза Деккерет заметил, что Кэймак Грэп поднимается на ноги и снова тянется к нему, но прежде чем тяжеловесная скандарша управилась, Деккерет отскочил в сторону и стрелой помчался вокруг флотера к Барьязиду. Коротышка продолжал возиться со своим странным приспособлением. Деккерет, нависнув над ним, как только что скандарша нависала над ним самим, быстро схватил его за руку и заломил ее за спину, после чего выхватил механизм и осмотрел.
Теперь проснулись все. Вроон вытаращенными глазами смотрел на происходящее, а юный Динитак выхватил нож и крикнул:
– Отпусти его!
Деккерет рывком развернул Барьязида, прикрываясь им, как шитом.
– Скажи сыну, чтобы убрал нож, – приказал он.
Барьязид молчал.
– Или он уберет нож, или я сломаю тебе руку! Выбирай!
Низким голосом Барьязид отдал приказ, и Динитак швырнул нож на песок почти у самых ног Деккерета. Тот шагнул вперед, поднял нож и отбросил его за спину, потом покачал механизм перед лицом Барьязида. Это была вещица из золота, хрусталя и слоновой кости, тщательно и со вкусом отделанная, с непонятными проводами и завязками.
– Что это? – повторил он.
– Я ведь сказал – игрушка. Пожалуйста, отдайте… отдайте, а то вы ее сломаете.
– И каково назначение этой игрушки?
– Она развлекает меня во сне, – хрипло пробормотал Барьязид.
– Каким образом?
– Она усиливает сны и делает их интереснее.
Деккерет поднес механизм поближе к глазам.
– А если я надену его на себя, он усилит и мои сны?
– Вы только повредите себе.
– Ну-ну, расскажи-ка, что эта штука делает для тебя?
– Это очень трудно объяснить, – ответил Барьязид.
– А ты потрудись, подыщи слова. Например, как ты оказался в моем сне?
Ты не имел никакого отношения к столь щепетильному посланию.
Коротышка пожал плечами и неловко сказал:
– Я был в вашем сне? Да откуда мне знать, что в нем происходило? Такое вообще невозможно.
– Да? А я думаю, твой механизм помог тебе туда проникнуть и узнать, что я вижу.
Барьязид угрюмо молчал.
– Опиши-ка его действие, – продолжал Деккерет, – или я просто сломаю эту штуковину.
Сильные пальцы Деккерета стиснули одну из самых хрупких на вид частей непонятного приспособления. Барьязид судорожно сглотнул, тело его напряглось.
– Ну? – поторопил Деккерет.
– Да, вы правильно угадали. Это… это позволяет мне проникать в спящее сознание.
– Вот как! Где же ты достал такую вещь?
– Я сам ее придумал и совершенствовал много лет.
– Значит, эта штука вроде машин Леди Острова она?
– Не совсем. Моя сильнее. Леди может только говорить с сознанием, а я читаю сны и управляю как их образованием, так и спящим сознанием.
– И ты придумал ее сам, а не украл на Острове Сна?
– Сам, – пробормотал Барьязид.
Деккерета захлестнула волна ярости. На мгновение ему захотелось раздавить механизм и отдубасить Барьязида до крови. Воспоминание о всех полуправдах, недомолвках и прямой лжи, которые скармливал ему коротышка, то, как он вмешивался в его сны, как бесцельно расстраивал и лишал целительного отдыха, как подмешивал ложные страхи, мучения и ненадежность в послания леди, вызывало почти убийственный гнев. Сердце бешено колотилось, в горле пересохло, глаза крыла красная дымка, а рука на локте Барьязида сжималась до тех пор, пока коротышка не взвыл.
Нет.
Деккерет достиг некой внутренней вершины своего гнева, задержался там на мгновенье и, перевалив через пик, постепенно вновь обрел хладнокровие.
Он отпустил Барьязида, отшвырнув его к флотеру, и тот, покачнувшись, вцепился в изогнутый борт машины. Все краски исчезли с его лица. Он осторожно потер посиневшую руку и взглянул на Деккерета со смешанным чувством ужаса, боли и негодования. Деккерет внимательно изучал любопытный инструмент, мягко дотрагиваясь кончиками пальцев до изящных и сложных узлов конструкции, затем потянулся надеть его себе на лоб.
– Не надо! – выдохнул Барьязид.
– А что случится? Думаешь, я сделаю себе хуже? Я справлюсь.
– Справитесь. И сами же себе навредите.
Деккерет кивнул. Он не сомневался, что Барьязид лжет, но не стал уличать его. Немного помолчав, он спросил:
