прижался разгоряченным лбом к окну. Холод помог сосредоточиться. Нужно продолжать марафон. Не время проявлять слабость. И потом, симулировать самовозгорание слишком сложно.
Мы уже так близки к цели! И я не хотел разочаровывать Лали, у которой, судя по всему, был диплом циркового артиста. Возможно, она с детства тренируется летать на трапеции. Что ж, не исключено, что блестящее трико мне пойдет…
– Приехали! – воскликнула Лали, паркуя пикап.
Увлекшись обдумыванием совместного с клоуном номера, я не обращал внимания на дорогу. А теперь увидел раскинувшуюся перед нами белую гладь. Замерзшее озеро! Рыбалка возвращается в список.
Никогда не увлекался рыбалкой, как, впрочем, и другими занятиями, в результате которых животные лишаются жизни. Не вижу никакого смысла в том, чтобы тревожить мирно плавающую бедную рыбку… Зачем все это?!
И тут я увидел, как несколько человек приблизились к озеру. На коньках.
– Мы будем кататься на коньках!
– Ну да. А ты что подумал?
Вот уж в чем я не стану признаваться, так это в том, что представлял себе ездовых собак.
Я мысленно повторил загадку:
Вот серебряный лужок,
Порезвись на нем, дружок,
Наш лужок зимой хорош,
А весною не найдешь.
Он тем бывает нужен,
Кто с зимою дружен.
Это же каток. Но я в жизни не ступал на лед.
Я рисковал вывихнуть запястье, разбить колено и, самое главное, разрушить в глазах Лали мой образ героя.
Она ласково взяла меня под руку и повела к покрытой льдом поверхности. В конце концов, блестящее трико и полеты на трапеции были не такой уж плохой идеей…
35
Второй раз за два дня я бросал вызов Мрачному Жнецу. И горько сожалел, что не застраховал жизнь перед тем, как отправиться в Почтограбск.
Пока мы надевали коньки, я вспоминал несчастные случаи, которые регулярно происходят на любом катке. Первый и самый очевидный: падение. Последствия: перелом конечностей, перелом позвоночника, смерть. Самый распространенный: порез. Последствия: глубокая рана, наложение швов, ампутация.
Не забыть сжать руки в кулаки, когда я растянусь на льду, как блин на сковородке. Это не спасет от позора, но позволит сохранить пальцы. Редактору нужна хотя бы одна рука, чтобы подписывать контракты.
В каком-то репортаже, который я видел, каскадеры советовали: чтобы не пострадать при падении, нужно расслабиться. Очень важно не напрягаться! Но вряд ли у меня получится: я был напряжен, как Сурия Бонали[24] на Олимпийских играх.
К счастью, трико с блестками можно было не надевать. Это хоть немного утешало.
Я был бы рад узнать, что я – доселе неизвестный гений фигурного катания. Но мои первые попытки оказались, мягко говоря, разочаровывающими. Зато я узнал, что после первого десятка падений копчик теряет всякую чувствительность. Хотя, возможно, меня просто парализовало.
От души посмеявшись, Лали наконец сжалилась надо мной и взяла меня за руку. К счастью, мое лицо к тому времени было уже красным, и она не заметила смущения, которое охватило меня, когда она переплела свои пальцы с моими.
Я чувствовал тепло ее кожи даже сквозь толстые перчатки. Мне хотелось обнять ее, и, если бы я был таким, каким хотел быть, я бы, вероятно, это сделал. Однако вскоре мне пришлось об этом забыть – я поскользнулся и грохнулся на лед. Теперь у меня точно будет шишка на затылке.
Каток был полон. Здесь были и почтограбцы, наслаждавшиеся возможностью покататься на этом «серебряном лужке», и туристы, и другие участники марафона.
Не увидев Антуана с его напарницей, я вздохнул с облегчением. Я был не в настроении слушать саркастические замечания мадам Капюшон. Меня и так все время обзывали хилым дохляком.
Держась за руки, мы с Лали, медленно скользили вперед. На мгновение я представил, что мы пара, наслаждающаяся обычными зимними радостями. Мне нравилось, что Лали рядом, нравилось чувствовать ее теплое дыхание на своей шее, когда она поворачивалась ко мне, чтобы сказать что-нибудь.
Еще три моих падения, и мы почти завершили круг по замерзшему озеру. Я уже чувствовал себя немного увереннее, хотя мои ноги продолжали двигаться в противоположных направлениях.
– Похоже, я не очень-то для этого гожусь, – извиняющимся тоном сказал я Лали.
– Как и все! Так что ничего страшного.
Не успела она договорить, как мимо нас пронеслась пара, выполнявшая великолепные фигуры – тройной лутц, двойной аксель[25], полный набор!..
Я указал на них.
– А они?
Лали засмеялась.
– Это исключение – местные чемпионы.
И я бы ей поверил, если бы не заметил десятилетних детей, совершавших великолепные прыжки на льду. Мальчик подхватил девочку за талию, и она взлетела в воздух, грациозно приземлилась, и они продолжили выполнять акробатические трюки.
– А эти?! – воскликнул я.
Лали не успела ответить. Мимо нас промелькнула пожилая пара. Они танцевали вальс! Их движения были такими легкими, воздушными – просто идеальными.
Я был в ужасе. Оказалось, что на почтограбском катке тренируются чемпионы по фигурному катанию! А я стоял там, дрожа и с трудом держась на ногах, вцепившись в руку партнерши, чтобы не упасть.
Я кивнул в сторону пожилой пары.
– Ну ладно, – вздохнула Лали. – Здесь все умеют кататься, кроме тебя.
Я хотел закончить круг на четвереньках, но гордость не позволила мне этого. Со скоростью черепахи, наглотавшейся успокоительного, я наконец добрался до конца пути.
И уже направлялся к твердой земле, когда Лали меня остановила.
– Куда это ты?
– Это же очевидно, разве нет? Подальше отсюда.
– Ты же только начал! Разве тебе не интересно, вдруг ты сможешь лучше?
– Нам придется смириться: это так и останется тайной.
Я попытался отстраниться и выбраться на берег. Но на озере не было ни ветерка, а сам я продвинулся всего на десять сантиметров. Я надеялся, что порыв ветра придаст мне ускорение, но, очевидно, я хотел слишком многого.
Я ворчал и бурчал, как капитан Хэддок[26] на коньках – «где этот чертов ветер, когда он так нужен?!» – и осторожно скользил, переставляя ноги в коньках. Я был почти у берега, когда долгожданный порыв ветра внезапно заставил меня потерять равновесие, и я снова упал навзничь. Лежа на спине, с переломанным копчиком, с разбитой головой и в промокших штанах, я проклинал Вселенную.
Я был готов сдаться. Пусть начнется метель! Меня найдут занесенным снегом, замерзшим, с выражением вечной усталости на лице… Вдруг мне стало щекотно – коричневые кудри задели мое лицо и отвлекли от мыслей о приближении смерти.
– Встань и иди…
Свершилось! Я на небесах…
– …увалень в ярко-желтом пуховике!
Кажется, я все-таки не в раю. Лали стояла надо мной, положив
