class="p1">Я устала от всей этой грязи, от двойных игр, от новой правды, которая каждый раз звучит хуже предыдущей.
— Я не собираюсь покрывать Богдана. Если он правда это сделал — пусть отвечает, — шепчу я, потому что голос потерял силу. — Но если ты хоть на грамм используешь это ради личной выгоды… — машу в воздухе бумагами.
Стас усмехается.
— Ради личной выгоды? — переспрашивает, снова приближаясь. — Не притворяйся наивной. Ведь это именно ты только что отсудила у него половину бизнеса. Алиса, мы оба знаем — ты тоже умеешь быть жёсткой и брать своё.
— Но это не было местью, — спорю я. — Это — справедливое решение суда.
— Ты только не забывай, что справедливость, про которую ты говоришь, Алиса — это моя заслуга, — тихо говорит он, прикасаясь к моему колену своей тёплой ладонью.
Я резко отстраняюсь, смотрю на него с отвращением. И, кажется, оно написано у меня на лице, потому что Стас смотрит на меня недовольно, словно не такой реакции ожидал.
— Убери руку и открой дверь. Немедленно! — кричу.
Он не двигается.
— Стас, последний раз повторяю…
— Алиса, я же тебе не враг, — он облизывает губы и тянется ко мне лицом. — Я просто… хочу быть ближе.
И в этот момент я уже не думаю. Я просто бросаюсь вперёд, протискиваюсь между передними сиденьями и бью ладонью по рулю, что есть силы.
Резкий звук разрывает тишину улицы. Где-то на втором этаже соседнего дома зажигается свет.
— С ума сошла?! — шипит Стас.
А я пользуюсь тем, что он отвлёкся, и хватаю телефон. Быстро набираю Богдана.
Раздаётся первый гудок — и замки тут же щёлкают. Стас открывает двери.
— Всё, вылезай, — недовольно бурчит он и смахивает со лба проступивший пот. — Психованная!
Я молча выскакиваю и не верю своей удаче, когда дверь за мной захлопывается, а сам Стас, оставляя за собой клубы пыли, уезжает.
Ноги дрожат, а в груди ноет от пережитого страха.
Это что только что было?.. Как Стас из приличного мужчины, о котором я могла сказать только хорошее, превратился в извращенца?
Но самым страшным является даже не это, а компромат, который он нарыл на Можайского.
Кстати, о бывшем муже…
Что я только что сделала? Почему именно ему позвонила в минуту сильного страха?..
Несколько секунд спустя телефон в руке вспыхивает.
Звонит Богдан, который в такой поздний час почему-то не спит.
Я поднимаю трубку, сразу же.
Мне есть что ему сказать.
Глава 41. Он что, бессмертный?!
Наверное, это моя вина, что я расклеилась, как только услышала его голос, а потом разревелась в трубку и теперь жду, когда он приедет.
Хотела ли я так скоро после развода снова увидеть бывшего мужа?..
Нет. Но сейчас хочу и запрещаю себе думать — почему.
Домой не иду, чтобы не дай бог никого не разбудить своими слезами.
Поведение Стаса, и то, что он меня домогался, параллельно тыча в лицо компроматом на Богдана, заставляет меня испытывать просто животный страх.
Не знаю, как я в моменте держалась. Вот просто не знаю!
А если бы он стал действовать более решительно? Или вдруг у него с собой нашлось бы холодное оружие?
Даже тот же нож, который он мог приставить мне к горлу и сделать что угодно…
Стискиваю веки так сильно, что из глаз сейчас посыпятся звезды. От пережитого страха начинает тошнить, и несмотря на то, что меня колотит, я расстёгиваю куртку.
Надо остыть. И в прямом, и в переносном смысле слова.
Проходит неполных десять минут, и я слышу, как из-за поворота ко мне несется машина.
Хищные фары машины Можайского я узнаю из тысячи, но в этот раз их вид заставляет меня испытать небывалое облегчение.
У меня даже улыбка на губах появляется.
Богдан вылетает из машины и несется ко мне быстрыми шагами. А когда подходит вплотную, принимается в буквальном смысле слова ощупывать и осматривать меня на предмет повреждений.
— Всё хорошо, — стуча зубами, говорю я.
И только тогда он останавливается. Через его прикосновения мне передается вибрация, которой пронизано его тело.
Он переживал за меня.
Поэтому путь до дома моих родителей, который обычно занимал полчаса, он преодолел за каких-то десять минут. Немыслимо.
Он, наверное, гнал как маньяк.
— Что произошло, Алиса? Твой звонок… — он осекается и мотает головой, словно уже успел подумать самое худшее.
Я туго сглатываю и пытаюсь подобрать правильные слова, чтобы описать произошедшее, но они что-то никак не приходят на ум.
Единственное, что я выталкиваю:
— Стас…
Богдан реагирует сразу же. Грязно выругавшись себе под нос, он сначала отводит взгляд в сторону и только потом смотрит мне в глаза.
Вскинув волевой подбородок, Можайский спрашивает:
— Что сделал этот ублюдок? И где мне его найти?
— Он ничего мне не сделал. Я цела. Он просто… приставал ко мне… — я вижу по своему бывшему мужу, что у него в буквальном смысле слова чешутся кулаки. — Богдан, нет. Пожалуйста, только не делай глупостей.
— Ещё как да. Я убью сморчка!
И это не какая-то рядовая угроза, которыми мы все грешим на ежедневной основе.
Можайский говорит это так, что меня по спине пробегает холодок.
А ведь я знала, вот просто одним местом чувствовала, что между этими двумя ещё вспыхнет.
Правда, я сильно ошибалась, когда думала, что бедного Стаса надо будет спасать от наглого Богдана.
— Не делай глупостей! — пытаюсь призвать к здравому смыслу бывшего мужа. — Ты даже не знаешь, в чём дело…
А как тебе рассказать про это самое дело, я ума не приложу!
Как Богдан отреагирует в случае, если его действительно поймали на финансовых махинациях?..
Но ещё хуже мне становится, когда я представляю реакцию бывшего мужа, если все эти бумажки — фикция.
— Вот начищу ему физиономию, а потом буду разбираться. Ты знаешь, где он живёт? Мне нужен адрес. Я по твоим глазам вижу, что в тебе включилась мать Тереза, но, Алиса, пожалуйста, даже не пытайся меня отговорить. Это не сработает.
И я вижу, что не сработает, потому что гневом пропитаны не только его манера речи, но и каждый жест, поза.
Он даже дышит зло, и я в полумраке через одежду вижу, как быстро вздымается и опускается его грудная клетка.
Он же Стаса в порошок сотрёт…
Я когда в машине рядом с ним сидела, он поэтому и не казался мне опасным, потому что комплекция напоминает скорее старшеклассника, чем зрелого мужчину.
По сравнению с ним Богдан — гора. Причём и мышц, и интеллекта,
