Тематические группы помогут разрабатывать и распространять стандарты и регулирующие правила в различных сферах, включая информационные технологии, регулирующие режимы и управление новой постиндустриальной экономикой. Вероятно, сети, созданные для решения некоторых видов проблем, заложат основу для соглашения между национальными государствами. Подготовительная работа будет проходить в неофициальном контексте, после чего национальные государства смогут принять меры для решения проблемы, приобретая легитимность и иногда приписывая себе честь за инициативы, в то же время избегая обвинений в выполнении решений, навязанных внешними международными организациями. К 2025 году число и разнообразие неправительственных организаций может сильно увеличиться. Низкие начальные затраты, низкие накладные расходы и возможность людей и групп общаться с помощью Интернета облегчат такую коллективную работу.
Кроме влияния таких групп на решение конкретных проблем усилится влияние новых социальных акторов – лиц, наделенных чрезвычайными полномочиями, и даже криминальных сетей. Эти элитные группы будут влиятельными благодаря своему богатству и множеству внутренних и международных контактов, часто включающих предприятия бизнеса, международные и неправительственные организации. Используя свои широкие контакты и разнообразную национальную специфику, они помогут усилить межнациональные последствия, минуя государственные и организационные барьеры.
«Хотя религиозные группы многое выигрывают от глобализации, религия также обладает потенциалом превратиться в мощное средство противостояния этому модернизирующему процессу».
Возрастающая роль религии. Сети, основанные на религии, к 2025 году могут стать наиболее существенными из тематических сетей и играть более значительную роль, чем светские межнациональные группировки, в оказании влияния и формировании событий. Возможно, что в действительности мы вступаем в новый век клерикального доминирования, при котором религиозные лидеры станут главными «серыми кардиналами» в решении международных споров и конфликтов.
Уже теперь богато вознаграждены властью и влиянием те религиозные предприниматели и телепроповедники, чья деятельность охватывает два полушария, Глобальный Юг и Глобальный Север, – эмир Халид у мусульман и Мэтью Ашимолово или Сандей Аделаджа у христиан. Вебсайт Халида – третий по популярности арабский сайт в мире (самый популярный – сайт «Аль-Джазиры»).
В пределах христианской традиции возникновение новых моделей власти и лидерства на Глобальном Юге ведет к появлению самостоятельно действующих священников и религиозных предпринимателей, деятельность которых приносит высокий статус и большое богатство. До 2025 года некоторые евангелисты и мегацерковные проповедники, вероятно, будут пытаться стать лидерами наций, особенно в странах, материально опустошенных в результате глобального экономического спада.
Хотя религиозные группы многое выигрывают от глобализации, религия также обладает потенциалом превратиться в мощное средство противостояния этому модернизирующему процессу. Религиозные структуры могут канализировать социальный и политический протест, особенно среди тех, кому не хватает средств коммуникации и влияния на социальные элиты. Это возможно, потому что многие экономические тенденции, которые будут доминировать в следующие два десятилетия, потенциально способны породить социальную фрагментацию и народное негодование, вызванное, среди прочего, растущей пропастью между богатыми и бедными, разницей в уровне жизни городского и сельского населения в Индии и Китае, огромными различиями между странами и регионами, имеющими и не имеющими преимуществ модернизации, и между государствами, способными управлять последствиями глобализации, и странами, правительства которых не в состоянии с ними справиться. Религиозные активисты могут использовать священные тексты и долгую историческую традицию, чтобы сформировать народное недовольство в терминах риторики социальной справедливости и эгалитаризма.
Распространение идентичностей и растущая нетерпимость
Один аспект растущей сложности международной системы заключается в том, что не одна-единственная политическая идентичность, такая как сплав гражданства и национальности, будет, по всей видимости, к 2025 году доминировать в большинстве обществ. Не меньшее значение, чем религия и этническая принадлежность, будет иметь классовая борьба. Интернет и другие мультимедиа будут способствовать оживлению племенных, клановых и других сообществ, основанных на верности своим. Взрыв урбанизации облегчит распространение этих идентичностей и увеличит вероятность столкновений между группами. Растущее число мигрантов, переезжающих в города из сельской местности, будут селиться в районах, обжитых ранее приехавшими представителями той же этничности, или же станут объектами вербовки банд и более сложных криминальных структур. По мере того как эти сообщества будут срастаться и становиться «самоуправляемыми» или поглощаться организованными преступными группировками, государственные и местные власти столкнутся с «закрытыми зонами» во многих больших городах, как уже случилось в таких городах, как Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро.
Хотя унаследованные и выбранные слои идентичности будут такими же «аутентичными», как обычные категории гражданства и национальности, одна категория, возможно, продолжит стоять особняком. Ислам останется мощной идентичностью. Сектантские и другие различия в пределах ислама будут источником напряженности или еще худшего. Проблема исламской активности может спровоцировать еще более интенсивную обратную реакцию в виде христианской активности. Нигерия, Эфиопия и другие африканские территории останутся полями битвы в этой сектантской борьбе. В 2025 году понятие многоэтничной интеграции и ценность многообразия могут оказаться перед лицом ряда проблем, таких как национализм, религиозный фанатизм, возможно, некий вариант возрожденного марксизма, а также другие течения, основанные на принадлежности к классу или на светской идеологии.
Если глобальный экономический рост действительно резко прекратится и процесс пойдет вспять – как во время индонезийского кризиса конца 1990-х, только в международном масштабе, – вероятно, сельские мятежи на религиозной почве и этнические беспорядки охватят многие страны, включая Бразилию, Индию, Китай и большую часть Африки. Если даже умеренно суровые прогнозы об изменении климата верны, результат может вызвать религиозные конфликты во многих регионах Африки и Азии. Угроза таких конфликтов и представление меньшинств в качестве козлов отпущения наиболее реальны для мусульманских стран со значительным христианским меньшинством (Египет, Индонезия, Судан); преимущественно христианских государств со значительным мусульманским меньшинством (Демократическая Республика Конго, Филиппины, Уганда); и для стран с равным количеством христиан и мусульман (Эфиопия, Нигерия, Танзания).
Будущее демократии: отступничество вероятнее, чем новая волна
Мы по-прежнему настроены оптимистично в отношении долгосрочных перспектив большей демократизации, но движение вперед, вероятно, замедлится, а глобализация подвергнет многие недавно демократизированные страны растущему социальному и экономическому напряжению, которое способно подорвать либеральные институты. Как ни странно, экономические неудачи могли бы усилить перспективы движения к плюрализму и большей демократизации в Китае и России. Легитимность китайской Коммунистической партии все в большей степени опирается на ее способность обеспечить китайскому обществу большее материальное благополучие. Возмущение коррупцией элит уже растет и может сокрушить режим в случае серьезного экономического кризиса. Правительство России столкнулось бы с таким же вызовом в случае резкого понижения уровня жизни.
Согласно опросам, демократия пускает корни в других регионах, где это определенно не связано с материальными благами, особенно в Африке южнее Сахары и в Латинской Америке. Однако история свидетельствует, что вновь возникающие демократические государства нестабильны, так как испытывают недостаток в сильных либеральных институтах, особенно во власти закона, которые могут помочь поддержать демократию во время экономических спадов. Социологические исследования предполагают, что особенно опасна широко распространенная коррупция, потому что она подрывает веру в демократические институты. Ж
Как мы уже писали, лучшее функционирование экономики многих авторитарных правительств может вселить сомнения в том, что демократия является лучшей формой правления. Опросы, которые мы использовали, свидетельствуют, что многие жители Восточной Азии придают большее значение хорошему управлению, включая рост уровня жизни, чем демократии. Согласно опросам, даже во многих устойчивых демократических государствах растет недовольство нынешней работой демократических правительств и количество вопросов к представителям элит касательно способности демократических правительств предпринять смелые действия, необходимые для быстрого и эффективного реагирования на растущее число межнациональных проблем.
