искры.
Может стоило отложить эту поездку до лучших времен? Нет, потом уже будет поздно. Нам нужны люди и за ними я и ехал.
Даже удивительно было, что столичные власти интересовало всё, кроме того, что действительно должно было их заботить — разгулявшиеся ожившие, а это еще Тёмные не появились. Что они скажут тогда, когда на порог столичного дворца заявится одна из таких не самых дружелюбных тварей?
С этими не самыми веселыми мыслями я отправился в соседнее село в поисках не только рабочей силы, но и союзников в предстоящей войне.
До соседнего села мы добирались дольше, чем я планировал. Все же дороги не успели высохнуть и нам пришлось вновь толкать автомобиль. Так что приехали мы уже под вечер, когда небосвод начал окрашиваться в синие тона.
Веретьево нас встретило сожженными избами и гнетущей тишиной. Воздух все еще горчил сладковатым запахом гари и пепла. Я приказал шоферу остановиться на въезде, и мы вышли, чтобы осмотреться. Картина была привычно горькой: следы недавнего набега. Но чьего? Дезертиров, людей хана или, может, ожившие?
Мы двинулись пешком по главной, вернее, единственной улице. Из-под обугленных бревен одной из хат доносился едва слышный стук.
Из-под груды развалин медленно выбрался старик с лицом, покрытым сажей и морщинами, словно вырезанными резцом.
— Живой? — хрипло спросил я, подходя ближе.
— Чуть-чуть осталось, ваше сиятельство, — просипел он, узнав меня по одежде и манере держаться. — Ушли утром… С продовольствием. Забрали все, что не смогли сжечь. Скот угнали… Баб моих… — он махнул рукой в сторону поля, и по его щеке прокатилась черная от сажи слеза.
Я присел на корточки рядом с ним.
— Кто? Форма была? Знамена?
— Форма… своя, вроде… а рожи чужие. На говор не наши. Дезертиры, поди. Или банда хана. Свои бы так не хозяйничали…
Он был прав. Война рождает не только героев, но и шакалов, которые охотятся на своих же. Видимо, неспроста все чаще поднимались вопросы о том, что война на юге скоро и до нас дойдёт. Не верили.
— Остальные где? — спросил я, помогая ему подняться.
— В лес ушли. К старой заимке. Боятся, вернутся.
Мне нужны были люди, а я нашел лишь пепелище и страх. Поездка грозила обернуться провалом.
— Проведешь нас к ним?
Старик молча кивнул.
Дорога до заимки заняла больше часа. Люди встретили нас настороженно, с вилами и топорами в руках. Увидев своего старика и мою дворянскую накидку, они немного успокоились, но глаза их были полны недоверием.
Ко мне подошел сельский староста, могучий детина с перевязанной головой.
— Ваше сиятельство. Простите, что так встречаем. После утренних гостей чужим людям не рады.
— Я понимаю. Я не с пустыми руками. У меня в машине есть немного еды и медикаментов. Заберете.
В толпе прошел одобрительный гул.Лед тронулся.
Кажется, хан Байрак оказался для нас большей занозой, чем я предполагал заранее. Нам стоило поторопиться с укреплением собственной стены, раз он пошел грабить и жечь соседей. Так хан вполне себе мог репетировать генеральное нападение на меня, главного своего обидчика.
— Но мне нужна и ваша помощь, — продолжал я, окидывая взглядом собравшихся. — Мужчины, способные держать оружие. Рабочие руки. Мы восстанавливаем поместье и завод. Даем кров, еду и защиту. У нас свои ополченцы, капитан-армеец руководит.
— А от кого защита? — угрюмо спросил кто-то из толпы. — От таких же, как те, что сегодня были? Или от оживших?
— Ото всех, — честно ответил я. — Сначала мы отстроим стены, чтобы защититься от оживших. Потом — чтобы дать отпор врагу посерьезнее. У нас общая беда. Поодиночке мы просто будем гореть, как ваше село.
Староста переглянулся с самыми уважаемыми мужиками, а точнее с теми, кто еще остался в строю.
— А если они вернутся? Нас тут человек тридцать, а их было под пятьдесят. И с пулеметом.
Пулемёт — самое безобидное их оружие, если подтвердится, что среди них затесался боевой маг.
— Они не вернутся, — сказал я, и в моем голосе зазвучали стальные нотки, заставившие всех притихнуть. — Эти бандиты — не армия. Они ищут легкую добычу. Увидев силу, они уйдут искать другое место.
Мне нужно было показать им не жалость, а силу и уверенность. Дать им не просто хлеб, а надежду на возвращение к нормальной жизни.
— Даю вам слово: ваших жен и дочерей больше не тронут. Ваши дома мы отстроим. Но мне нужны ваши руки и ваша верность.
Староста долго смотрел мне в глаза, ища ложь или страх. Не найдя, тяжело вздохнул и протянул мне мозолистую руку.
— Ладно. Уж лучше руководить будешь ты, а не какой-то столичный чиновник, которому мы на хлеб не нужны. К тому же вы нас один раз уже спасли, прислав двадцать возов сена. Да жаль, ироды его пожгли.
— Договорились. Мужики, собирайте семьи! Забираем то, что осталось, и двинемся к утру.
Я сдержал вздох облегчения. Первый шаг был сделан. Но в голове уже стучала новая мысль: «Пятьдесят человек с пулеметом». Это была не просто банда. Это была сила, с которой нужно было что-то делать. И капитан Немиров со своей «железной рукой» подходил для этого как никто другой. А если подтвердится, что они орудовали от лица хана…
Возвращаться предстояло с людьми, но и с новой угрозой. И пока я ехал в сторону дома, в голове уже складывался план будущей карательной операции. Война была не только на фронте. Она была уже здесь, на нашей земле. И сдавать ее мы не собирались.
Люди на дрожащих ногах и с глубокой внутренней неуверенностью двинулись за мной в сторону сгоревшей деревни. Мне часто приходилось останавливаться и ждать их. Я был уверен, что страха сейчас было больше, чем физической усталости. Но что же…
До Веретьево мы добрались уже затемно. Мужики с женщинами разбрелись по погоревшим дворам, выискивая то, что не удалось унести нападавшим. К сожалению, налетчики мало что оставили после себя.
Я же присмотрел большой амбар — единственное уцелевшее здание, потому что было построено из камня. Внутри ожидаемо было пусто, а сквозь дырявую соломенную крышу просвечивала луна. Такая конструкция вряд ли кого-то могла уберечь от дождя, потому я приказал Ваньке найти достаточно длинную лестницу, чтобы я мог добраться до самого верха.
Спустя несколько минут весь взмокший Ванька все же притащил лестницу. По его тяжёлому дыханию сразу было ясно, что
