Куда деваться – обратно уже не откатишь.
– Что ж. Подпишите здесь. – Мадам протянула ему планшет, и он намалевал там пальцем первую букву своего имени. И впервые заметил, что это смотрится как «Динамо». Нужно было идти в спорт – по-любому.
Затем она выудила из бездонных своих карманов контроллер и считала данные хеликса, словно на лбу у Данила штрихкод и она его покупает.
Данил старался ни о чем не думать – задерживал мысли, как дыхание под водой, будто боясь, что в следующую секунду она достанет еще что-нибудь, например, считыватель мыслей, и он попадется, как в мышеловку.
Но мадам, напротив, вдруг ослабила хватку:
– Ну вот. Все формальности улажены. Можете забирать.
Она отстегнула рацию с пояса и сказала:
– Внимание, охрана. Приведите в зону ресепшена Окунева Владислава из группы Б. С вещами.
Данил продолжал улыбаться как изваяние.
– Спасибо вам, – сказал он, напрягая мышцы лица еще сильнее.
– Кремлин в помощь, – отозвалась мадам, не сводя с него любопытных глаз. – Кстати, хотела спросить.
– Да?
– А почему именно этот мальчик?
– Да как-то… Мы недавно взяли его мать. Подумали, он подойдет. А что?
– Да малахольный он какой-то. Будет ли эффективным ваш эксперимент?
– Но ведь наша программа для всех, а не для избранных. Трудностей мы не боимся.
– А вот это правильно, правильно. Молодцы.
– А когда конкретно придет проверка? – спросил Данил, стараясь быть максимально спокойным.
– Через неделю. Сейчас посмотрю по календарю. Смотрите: двадцать четвертого декабря. А что?
– Неужели они работают двадцать четвертого декабря? – задумчиво спросил Данил.
– Почему нет? – мадам пожала плечами. – День как день – вторник.
– Ну так… Сочельник.
– Так ведь это ихний праздник, – удивленно прищурилась мадам. – Нам-то до этого что.
Данил поспешно кивнул.
Тут пришел охранник, а за ним семенил Влад – руки за спину, как под конвоем.
– Принимайте, – плюнул Данилу охранник и подтолкнул Влада в спину. – Теперь это ваше.
– Ну что, здорово, брат! – Данил взял у Влада рюкзак с вещами. – Пойдем, что ли?
– Пойдем, – кивнул Влад и, крепко схватив Данила за руку, потащил его к выходу.
Когда они спускались вниз, Влад вдруг спросил:
– Скажи, а как супергеройское имя моей мамы?
– Что?
– Ну, у супергероя же всегда особенное имя, когда он на задании.
– А, да. Конечно. Ее зовут… Традесканция.
– Традесканция? А что это значит?
– Это значит, что она сильная, умная и ловкая. И умеет сливаться с природой.
– А. Понятно. Круто.
– Слушай, Влад. А как ее настоящее имя?
Влад посмотрел на Данила серьезно.
– А я могу тебе раскрывать эту информацию?
– Конечно, я же друг. Разве твоя мама стала бы просить меня забрать тебя, если бы я не был ее другом?
Тут Данил снова покраснел от вранья. Хорошо, что Влад, увлеченный переменами, этого не заметил.
– Ее зовут Света, – просто сказал он. – Света, и все. И это ничего не значит.
– Ты не представляешь, как много это значит, – отозвался Данил, удивившись тому, как уцелело и проросло в настоящее это старинное имя – полузабытая версия современного – Фотиния.
– Давай кто быстрее к метро?
И Влад бросился к «Белорусской», огибая людей и смеясь.
Материнство
Так, значит, он привел этого мальчика. Сказал, что мальчика зовут Влад. Я спросила: как дела, Влад? Хотела быть дружелюбной. А он сделал вид, что не услышал. Тогда я обратилась к нему еще раз. Он покрутил головой в поисках источника звука и спросил у Данила: она меня все время будет о чем-то спрашивать? Данил рассмеялся: это ж Нина. А у вас кто был? Не понял, ответил Влад. Ну, кто-то же должен был разговаривать с вами дома. Когда ты жил с мамой. Влад удивился: не было у нас никого. Тут даже я выпала в осадок, как вы говорите. Это как, спросила я. Тут Влад впервые мне ответил в том смысле, что вот так. Мама, наверное, не хотела, чтобы со мной кто-то разговаривал. Ясно, сказала я. Понятно, сказал Данил.
Пока Данил пытался изобразить какую-то еду из несуществующих продуктов – он вроде нашел хлопья и заказал молоко, робот-доставщик должен был принести его с минуты на минуту, – я рассматривала Влада. Он сидел, уткнувшись в экран, к которому у Данила подключена игровая приставка, так что я могла смотреть на него беззастенчиво. Иногда, если в игре случалась пауза, он засовывал палец в нос, а потом в рот и еще грыз ноготь. Это выглядело придурочно, как вы говорите. Георгий Иванович наверняка бы сказал, что Йель этому парню не грозит. Тогда я спросила, кем он хочет стать, когда вырастет. Влад пропустил мой вопрос мимо ушей, а Данил сказал, чтобы я не обижалась: у парня стресс. Потом Данил ушел и попросил меня следить за мальчиком и узнать, не нужно ли ему что-нибудь, но я не поняла, как могу хоть что-нибудь узнать, если он меня игнорирует. Поскольку у него не было хеликса, я не могла отследить его основные жизненные показатели, и это меня тревожило. Я набрала Данила и поделилась своими переживаниями, но он рассмеялся. Что смешного? – спросила я. Вдруг у мальчика упадет давление или он словит солнечный удар? Где он словит солнечный удар, Нина? Вы же сидите дома, удивился Данил. А если он упадет и у него будет сотрясение? Если он ударится? Если он будет кашлять? Если сломает руку? Успокойся, Нина, сказал Данил, с ним все будет в порядке, он здоров. У него, может, и есть проблема, но это точно не она. Данил сбросил вызов, а я продолжила внимательно наблюдать за мальчиком. Мальчик играл, я наблюдала. Оба мы проводили время деятельно. Я рассматривала его уши – тонкие, как будто фарфоровые, раковины, длинноватый прямой нос, голубые прожилки на висках. Я изучала цвет его волос – градиент от светлых до более темных, но все-таки рыжих, и как же мне стало жаль, что я не могу убрать длинную челку с его глаз. Ему же неудобно! Но нет ручек – нет конфетки, как вы говорите.
Тебе челка не мешает? – не выдержала я. Норм, отозвался Влад. Хочешь поесть, может быть? – не унималась я. Мне норм, снова такой ответ. Ты не слишком-то многословен, заметила я, и Влад пожал плечами. Я набрала Данила и спросила, стоит ли ограничить потребление ребенком видеоигр. Данил сказал, чтобы я не заморачивалась. Тогда я спросила, не пора ли ему поесть, ведь детский организм нуждается в минеральных веществах и режиме. Данил сказал, что Владу уже девять и он сам может понять, когда проголодается. Ты же наказал мне следить за Владом, сказала я, но получается, что я никак не
