узнаю.
Но зато теперь я знал, где продолжить копать. Нужно найти вдову Люблина, если она ещё жива, или его детей. Возможно, они дадут больше подробностей по этому делу.
На этом разговор закончился. Мы уже выходили из бани, когда я вдруг вспомнил про пистолет из сейфа.
— Корнилыч, чуть не забыл, — остановил я его в предбаннике. — А что по поводу пистолета?
Корнилыч, вытирая шею полотенцем, резко повернулся. Его распаренное лицо снова стало сосредоточенным.
— Мои ребята завтра приедут, заберут, отпечатки снимут, проверят по базе, — пообещал Корнилыч. — Короче, все сделаем как надо.
— Лучше послезавтра и вечером, — сказал я.
— Понял-принял, — кивнул Корнилыч. — Если что, на связи.
Мы вышли на ночной воздух. После бани он казался пьяняще прохладным. Как-то нас так разморило от пара, что даже говорить не хотелось. Молча мы сели с Геной в Волгу и поехали обратно.
Вернувшись в свой-чужой дворец, я поужинал с Галиной Степановной и Вовой. Ещё выяснил, что не только Галина Степановна, но и Вова живут со мной, их комнаты находятся на первом этаже за кухней, именно там, куда я ещё не успел забрести. Галина, как всегда, наготовила на роту. На ужин был борщ с чесночными пампушками, сметанкой и салом. Борщ, к слову, был отменный, наваристый, прямо такой, как когда-то мне готовила Нина.
После ужина я заперся в кабинете. До глубокой ночи я сидел, уткнувшись в экран ноутбука. Первую половину вечера изучал сайт мэрии, устав, регламент и свои обязанности. Информации было море, голова шла кругом от этих современных терминов и бюрократических уловок, но слегка смягчала так кстати время от времени просыпавшаяся память Марочкина. Понемногу картина начала проясняться.
И всё же не настолько. Несколько раз звонил Кристине, уточняя детали, вгрызаясь в суть вопросов. Она отвечала чётко, по делу, но в её голосе я слышал лёгкое недоумение. И это понятно, Марочкин-то раньше такими вопросами не интересовался.
Вторую половину вечера убил на изучение кадров. Принялся мысленно раскидывать своих подчиненных по полочкам. Сразу выделил основных фигурантов, о которых уже был наслышан.
Итак, заноза в заднице номер один и подсиживатель Марочкина: Эдуард Максимович Гринько. Должность — зам по экономике и инвестициям. Фактически хозяин городского кошелька. В соцсетях нарочито прилежный, особо не светит деньгами, никакой показухи, фотографии практически все официальные, представительные. Статейки клепает в соцсети редко и только по делу. Комментарии везде закрыты, хотя я уже понял, что читать комментарии очень даже полезно, даёт более понятную картину.
Вторая заноза в заднице — это неожиданно оказалась вовсе не моей подчинённой. Но это я выяснил, только поняв, как устроен аппарат горвласти. Итак, Эльвира Викторовна Лядова, председатель городской думы.
Эта дама — полная противоположность Гринько, показуха у нее на первом месте. Выкладывать свою роскошную жизнь ни капли не стесняется. Выглядит экстравагантно: короткая стрижка, иссиня-чёрные волосы, пепельная прядь на чёлке. Даме чуть больше сорока, как можно предположить. Любит, как сорока, всё яркое, блестящее, щеголяет в розовых или красных брючных костюмах, обильно обвешавшись золотом.
Трещит, кстати, тоже как сорока. Любит снимать и выкладывать в соцсети обличительные видео: то дороги ей плохие, то больницы старые. Но, по сути, несложно догадаться, что это лишь разговоры и та же самая показуха.
Деятельность там такая, лишь создающая видимость. Но, судя по комментариям под этими видео, народ на эту болтовню ведётся, поддерживает Лядову. И вот выходит, что Лядова, хоть и не моя подчинённая, но её влияние на городскую повестку слишком велико, чтобы его игнорировать. А ещё без её согласия ни один крупный проект не пройдёт.
Дальше, углубившись, выяснил, что не одним замом Гринько я богат. У меня их аж целых три.
Итак, Ирина Владимировна Ермаченко, зам по соцвопросам. Школы, больницы, пенсионеры — это всё по её душеньку. В соцсетях у неё страница на замке, и на единственной открытой фотографии удалось разглядеть сухощавую женщину возрастом за полтинник, с волосами, зализанными назад, и слегка мужиковатым, суровым лицом. Смотрела она буравчиком, будто всех вокруг на вшивость проверяла. Вид довольно строгий, казённый, прямо не женщина, а полковник в юбке.
А между тем в её ведомстве ведь сплошные проблемы: садиков не хватает, оборудования и лекарств в больницах нет. И, по всей видимости, деньги там крутятся немалые. И именно её контора занималась тем самым детсадом, который стал яблоком раздора между мной и Кобылянским. Через её отделы проходили все документы, все согласования. Так что здесь надо выяснять: либо она просто винтик в системе, либо одна из тех, кто крышует эту всю канитель.
И третий зам: Оксана Анатольевна Маловичко, зам по хозяйству. Стройки, ремонты, коммуналка, короче всё, где можно пилить бабки. Абсолютная противоположность Ермаченко: яркая блондинка, дородная, макияж — хоть на карнавал. Одевается броско, в обтяжку, чтоб все достоинства видны были. Вечно на каких-то открытиях торчит, с подрядчиками так обнимается, будто родственников нашла. Сразу видно — хитрая жучка, с подрядчиками на короткой ноге. С такими связями и контрактами без греха явно не обошлось. Через её руки проходят все стройки и ремонты города. И это тоже золотое дно для коррупции.
Надо бы устроить им встряску, расшевелить это змеиное гнездо, пусть засуетятся. В суматохе всегда проще на чистую воду вывести. Хотя есть у меня подозрение, что они и скрываться-то особо не привыкли. Пожалуй, для начала начну со знакомства и сразу покажу, что правила теперь другие и меняю их я.
Проснулся я на рассвете, ещё затемно. Хоть и поспал всего четыре часа, но почувствовал не усталость, а знакомое охотничье возбуждение. Сегодня предстояло выйти на первую в новой жизни настоящую операцию. И пусть вместо пистолета у меня будет папка с документами, но преступники по сути те же: махинаторы, теневики, взяточники и коррупционеры. А значит и борьба по сути всё та же.
Времени до девяти было достаточно, и я решил, что неплохо бы заняться телом. Сначала сделал зарядку: короткую, но интенсивнуя, потом был бассейн. Тело ныло, нехотя отзывалось на нагрузку, слабые мышцы плохо слушались, да и последствия аварии ещё давали о себе знать. Я смотрел на своё отражение в зеркале: молодое, бледноватое худощавое лицо. Да уж, как ни крути, но привыкнуть и принять эту новую реальность всё ещё было тяжеловато.
Затем я облачился в костюм, снова провозился с галстуком, чтоб он был неладен, а после отправился на кухню, где Галина что-то весело напевая под нос, уже готовила омлет.
Галя стояла у плиты. От сковороды поднимался ароматный пар, на столе уже
