Читаем без скачивания Старшая ветвь - Алекс Рудин

перед этим сделал его отец, и прижался лбом к дереву. Он застыл неподвижно, и вороненок почувствовал, как магия в дереве запульсировала сильнее.

Видимо, мальчик тоже это ощутил. Он испуганно вздрогнул, но не разжал руки, только поднял лицо и посмотрел вверх с испуганным восторгом.

— Ты лес, да? — вдруг спросил он.

И сам себе утвердительно кивнул.

— Конечно, лес! Я слышу тебя, слышу.

Вороненку стало любопытно, кого слышит мальчик. Он вскарабкался на самый край гнезда, нелепо взмахнул крыльями и вдруг свалился вниз. Летать он совершенно не умел, но кое-как растопырил крылья и нелепо плюхнулся в траву.

Мальчик подбежал к вороненку и присел рядом на корточке. Осторожно взял вороненка обеими руками.

— Ты хотел полететь? — спросил он. — Но у тебя не получилось? Не бойся, я посажу тебя обратно в гнездо.

Он запрокинул голову и посмотрел вверх.

— Нет, здесь слишком высоко, — огорченно вздохнул мальчик. — С тобой в руках я туда не залезу.

Секунду он раздумывал, а затем его лицо посветлело.

— Идем со мной, — улыбнулся он птице. — Поживешь у меня, пока не научишься летать, а потом я тебя выпущу.

* * *

Ворон каркнул, и у меня опять закружилась голова.

А когда сознание вернулось, я обнаружил, что мы летим над Сосновским лесом.

Видимо, прошло немало времени. Вороненок вырос и превратился в молодого ворона. Теперь он отлично умел летать.

Ворон неторопливо кружил над прибрежной деревней. Посмотрев вниз, я увидел знакомую узкую полоску пляжа и разбросанные на ней черные точки гранитных валунов.

Между водой и лесом сжались маленькие деревянные домики.

Похоже, это была Сосновка.

Ворон описывал в воздухе широкие круги. Одну половину круга он летел над лесом, наслаждаясь теплым воздухом, который поднимал его вверх. Вторая половина круга пролегала над морем. Здесь резкий ветер дул холодными порывами. Он норовил прижать птицу вниз и окунуть её в серые волны. Ворону нравилась эта забава.

Затем ворон снизился над деревней. Он кого-то искал. А когда нашел, то радостно и хрипло крикнул.

Внизу, на деревенской улице стоял Иван Сосновский — тот самый мальчик, который спас вороненка.

Только теперь мальчик заметно подрос. Он превратился в юношу. И к тому же, был не один.

Рядом с ним стояла светловолосая девушка. Иван держал девушку за руку и что-то ей говорил. Я не слышал его слов, их заглушал свист ветра.

Девушка слушала Ивана, опустив глаза. Потом подняла взгляд и с улыбкой посмотрела на юношу.

Иван обнял её за плечи. Девушка доверчиво прижалась к нему и подставила лицо для поцелуя.

Внезапно раздался чей-то раздраженный голос. Кажется, он звал девушку.

Девушка испуганно оглянулась, быстро поцеловала Ивана в щеку и убежала.

Иван несколько мгновений смотрел ей вслед. Потом развернулся и быстро пошел в сторону леса.

А ворон поднялся выше, под самые облака.

Голова у меня снова закружилась.

* * *

Когда я пришёл в себя, ворон сидел на ветке старой березы, которая росла в усадьбе графов Сосновских. Рядом я увидел приоткрытое окно графского кабинета.

Ветка раскачивалась, но ворон крепко держался за нее когтями. Ему важно было услышать разговор за окном, потому что в кабинете ссорились старый граф и его старший сын Валентин.

Узнав Валентина, я догадался, что снова прошло несколько лет. Валентину Сосновскому было уже под тридцать, его опухшее лицо искажала злобная гримаса, на верхней губе топорщились нелепые черные усики.

— Я старший сын, — надменно заявил он. — Чертов родовой дар будет моим. Этот лес и эта усадьба тоже достанутся мне. Я сумею ими распорядиться.

— Ты всё профукал, — с горечью ответил ему отец. — Меньше нужно было кутить в Столице. Я устал платить твои долги. Устал прикрывать тебя от полиции. Но теперь всё кончено, ты больше не наследник рода Сосновских. Лес принял Ивана, а не тебя. Значит, наследником будет он.

— Но я старший, — ударив кулаком по столу, закричал Валентин. — Это все мое по праву! Отец только покачал головой.

— Нет, старший теперь Иван. А ты младший. Ты сам этого добивался и получил то, что заслужил. Попроси брата, чтобы он сделал тебя лесником. Может быть, в лесу ты наберешься ума.

Покраснев от ярости, Валентин оттолкнул отца. Он выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью.

* * *

Ворон взмахнул крыльями и снова взмыл в небо. Когда очередное головокружение прошло, я увидел, что мы с вороном летим над Сосновским лесом.

Внизу колыхалось бескрайнее зеленое море, а над нами, словно клочья морской пены, летели рваные облака.

Внезапно снизу донесся резкий сухой щелчок. Я не сразу понял, что это выстрел, а когда понял, то скомандовал Ворону:

— Вниз! Быстрее!

Ворон послушно спустился. Я увидел под собой глубокий овраг. Согнувшись в три погибели, Валентин Сосновский тащил к оврагу что-то тяжелое. На спине Валентина висело ружье. Я увидел ноги, которые бессильно волочились по мху, оставляя на нем глубокие борозды. И тогда я понял, что сделал Валентин.

Мы с вороном видели все, но никак не могли помешать убийце. Потому что это убийство осталось в далеком прошлом.

— Значит, вот как оно было, — спросил я ворона. — Ты всё это видел и столько лет никому не мог рассказать об этом. До тех пор, пока не появился я.

Ворон тихо каркнул, подтверждая мою догадку.

— Но как ты узнал, что у меня есть магическая способность сноходца? Как ты догадался, что можешь привести меня в свой сон и показать всё это? Хотя о чем я спрашиваю? Глупый вопрос, да? Ты ведь магическая птица.

Тем временем Валентин подтащил тело брата к оврагу и столкнул вниз. Вытянув шею, посмотрел ему вслед. Я увидел, что убийца торжествующе ухмыляется.

На краю оврага грудой громоздились тяжелые камни. Наверное, Валентин заранее их приготовил. Он уперся руками в верхний камень и с трудом столкнул его вниз. Камень покатился с глухим стуком.

Валентин скатывал камни один за другим, до тех пор, пока на склоне оврага не возник невысокий курган.

Ворон, возмущенно каркая, кружился над Валентином, Валентин запрокинул голову.

— Пошла прочь, чертова птица, — закричал он.

Затем он сорвал с плеча ружье, прицелился и выстрелил в ворона.

* * *

От грохота выстрела я проснулся и подскочил в постели. Сердце неистово колотилось, а вместе с ним бился мой магический дар. Я тряхнул головой, приходя в себя, и вдруг понял,