Читаем без скачивания Аэроторпеды возвращаются назад - Владко Владимир

И, словно отвечая на его немой вопрос, генерал Ренуар сказал:

— Конечно, я тоже не могу назвать себя сторонником таких методов войны. Однако приказ остается приказом. И для меня, в конце концов, безразлично, какими средствами достичь победы. Если бактерии расчистят нам путь — да здавствуют бактерии! По моему мнению, на войне разрешено все. Цель — победить. А победителей, как известно, не судят. Мы должны победить большевиков, и для этого все средства хороши!.

Морис Ренуар празднует победу

Впервые в жизни Дик Гордон чувствовал себя неуверенно. Конечно, он не был сентиментальным человеком. Война — это прежде всего война и ничто иное. Человек с оружием в руках должен оставить дома все свои чувства и строго выполнять приказы, направленные на уничтожение врага. Это — азбучная истина, которую знал каждый солдат, каждый офицер. Но…

Но само понятие «бактериологическая война» оставляло какой-то неприятный осадок. Человек в белом халате переставал быть врачом. Бактериология переставала быть наукой, призванной помогать человечеству. Врач начинал активно уничтожать людей: он поворачивал против людей свое научное оружие, которым до сих пор их спасал.

Джонни Уолтерс сразу же честно и откровенно сказал Дику:

Еще немного и я, кажется, стану большевиком. Я не хочу помогать в уничтожении людей при помощи болезней. И, вообще, Дики, я уже ничего не понимаю. Мне странно вспоминать о причинах всего происходящего. Да, мы решили потребовать компенсацию за убийство тех иностранных туристов. Ладно. Я понимал это. Но теперь все забыто. Ведь никто и не вспоминает о тех злосчастных туристах, они никому не нужны, они никому не интересны. Получается, что война продолжается по другим причинам. Мы убиваем их, еще больше убивают наших, — но ради чего?. Ренуар говорит: мы должны победить большевиков. Как по мне, они совсем не такие уж плохие люди. Сколько я ни слушаю ночью передачи их радиостанций…

А зачем ты их слушаешь? — перебил его Гордон.

Джонни удивленно посмотрел на него:

Ведь я хочу иметь исчерпывающую информацию… и, потом, Дики, что за полицейские вопросы?. Конечно, я шучу, хотя сейчас совсем не время для шуток. А советские передачи довольно интересны. Раньше я не знал о большевиках и о Советском Союзе столько, сколько знаю теперь. И, знаешь, как-то странно получается. За что мы воюем?.

Такие разговоры происходили не раз. И Дик Гордон делал из них определенные выводы: если уж Джонни Уолтерс слушал советское радио и оно так на него действовало, то как же это радио влияло на слушавших его солдат и рабочих?. Дик Гордон старательно гнал от себя эти мысли, с головой погружаясь в работу. А дел и впрямь было выше головы.

Вместе с профессором-генералом Ренуаром и Альбертом Райволой он разрабатывал новый механизм, который вместо взрыва в нужную минуту раскрывал аэроторпеду и разбивал помещенные внутри большие контейнеры из хрупкого стекла. Не спускаясь на землю, аэроторпеда на заданной небольшой высоте раскрывалась и выпускала из себя густую жидкость — культуру бактерий, которая медленно оседала вниз, распыляясь во время падения и превращаясь в промозглый туман — конденсированную инфекцию. Туман укрывал землю, деревья, дома, траву, туман проходил сквозь окна в комнаты — и приносил с собой болезнь, заражая всех без исключения.

Так было, если торпеда достигала цели. Но стоило ее остановить, и тот же механизм автоматически взрывал небольшую бомбу, которая разрывала торпеду на куски, как только она касалась земли. Если бы в торпеду попал вражеский снаряд — все равно, она так же распылила бы культуру гриппа в воздухе и та медленно осела бы на землю таким же инфекционным туманом.

Механизм сконструировали довольно быстро. Заводы, производившие торпеды, сразу приступили к производству и очередные партии торпед начали приходить на базу, оборудованные по-новому. Одновременно на базы начали прибывать и вагоны с таинственным грузом, под усиленной военной охраной. Сама охрана не знала, что это был за груз: ей было поручено лишь охранять его, как охраняют по уставу военный флаг.

Вагоны загоняли во внутренние помещения базы, где их ждали люди из института профессора Виртуса. Эти люди наблюдали за вскрытием вагонов, проверяли их содержимое. У них всегда были наготове странные устройства, чем-то напоминавшие огнетушители. Люди Виртуса внимательно следили за тем, как доставали из вагонов крепкие дубовые ящики — с пломбами и печатями. Проверяли — не замечается ли под ящиком подозрительная сырость. Такое произошло дважды — и все рабочие сразу получили приказ покинуть помещения. В подобных случаях люди из института профессора Виртуса приступали к энергичной работе. Они включали свои устройства и обливали шипящими струями пены, бившими из них, не только подозрительный ящик, но и все остальные, весь вагон, все помещение. Через несколько минут пена испарялась и, когда рабочие снова заходили в помещение для дальнейшей разгрузки вагона, они ощущали лишь странный сладковатый запах, немного напоминавший какую-то дезинфекцию.

Эти люди дежурили всюду, где проходила работа с таинственным грузом. Извлеченные из вагонов ящики перевозились на автотележках в ангар, где стояли готовые пустые аэроторпеды. И за каждой такой тележкой шел человек с похожим на огнетушитель устройством. Опытные мастера вскрывали загадочные ящики возле аэроторпед и доставали изнутри стеклянные кубики, наполненные желтоватой густой жидкостью. Мастера под присмотром людей из института профессора Виртуса осторожно помещали эти стеклянные кубики в специальные гнезда аэроторпед и закрывали отдельными крышками. Только после этого люди из института возвращались, чтобы взять под свой контроль следующий ящик.

Дик Гордон сопровождал генерала Ренуара во время инспекции всех этих операций. Главный уполномоченный института профессора Виртуса вполголоса давал генералу объяснения. Он говорил:

— Мы вынуждены все время быть начеку. Мои люди с дезинфекционными устройствами постоянно дежурят на разгрузке вагонов и зарядке аэроторпед. Видите, господин генерал, кубики с культурой специально сделаны из очень хрупкого стекла, как вы и просили, чтобы обеспечить распыление культуры в воздухе. Однако это влечет за собой дополнительную опасность: кубики, хотя и тщательно упакованные, могут разбиться в дороге. Ящики опломбированы, но эта культура может просочиться сквозь доски. Вы понимаете, что в нашу задачу отнюдь не входит посеять заразу здесь.

Надеюсь, что так, — мрачно ответил генерал Ренуар.

Поэтому мы внимательно за всем следим и в случае необходимости немедленно освобождаем помещение от людей и дезинфицируем его. Профессор Виртус изготовил радикальный дезинфекционный раствор, который гарантирует полное уничтожение всех бактерий. Вы чувствуете этот сладковатый запах? Это и есть запах нашей дезинфекции. Мы дежурим также и у аэроторпед во время их зарядки культурой. Это необходимо, хотя бы потому, что во время массового изготовления нашей культуры мы не можем гарантировать ее чистоту. Вполне возможно, что в наших стеклянных кубиках вместе с гриппом оказались и какие-то другие бактерии.

Например?

Трудно сказать. Возможны разные варианты. Однако наш дезинфекционный раствор убивает все бактерии, следовательно, для нас опасности нет. Профессор Виртус как-то сказал, что ничего страшного не случится, если мы вместе с гриппом пошлем аэроторпедами в тыл врага еще какую-то небольшую болячку, она, дескать, нам не помешает…

И уполномоченный весело улыбнулся забавной шутке профессора Виртуса. Улыбнулся и генерал Ренуар. Но Дик никак не мог заставить себя улыбаться. Все это производило на него гнетущее впечатление…

Телеграммы из штаба требовали от генерала Ренуара как можно скорее начинать операцию с аэроторпедами, которые должны были доставить болезнь в тыл Советского Союза. Ведь положение на фронте не сулило пока ничего утешительного. Советские силы все крепли. Никто уже не помышлял о наступлении на позиции Красной армии; наоборот, советские войска несколько раз сами переходили в наступление и совершали заметные прорывы фронта Первой армии. С этой точки зрения маршал Кортуа был прав — война приобрела позиционный характер. Только в одном он ошибался: активна была не Первая армия, а Красная армия Советского Союза. Это не мешало маршалу Кор — туа вести дневник, записывая все новое и интересное, что происходило на фронте. Вот отрывки из этого дневника:

«12 июля. На северном участке большевики развернули внезапную атаку на наши позиции. При поддержке артиллерии советские отряды двинулись в наступление и захватили первую линию окопов. Пехота шла под защитой тяжелых танков. Интересно отметить своеобразную расстановку боевых сил: танки лишь расчистили путь пехоте, которая, заняв первую линию окопов, остановилась и пропустила вперед кавалерию, поддерживаемую легкими быстроходными танкетками.