- Порядок, - сказал Томохиро. – Но пришлось проиграть.
Ишикава кивнул.
- Выбора не было. Да и нельзя все время побеждать. Это даже подозрительно.
- Это все из-за чернил? – спросила я. Почему они притворяются, что ничего не случилось? – Ты потерял контроль.
Томо взглянул на полицию, что делали вид, что не видят его, пока ходили по залу. Его голос был едва слышен.
- Поговорим об этом позже?
Но я не могла так этого оставить.
- Тот парень, - сказала я. – Ты чуть не отправил его на больничную койку.
Ишикава фыркнул и ударил себя в грудь.
- И это был бы не первый случай.
- Заткнись, Ишикава, - я коснулась руки Томо. – Что случилось?
- Не знаю.
- Ты снова перестал рисовать?
- Кэти, - раздраженно отозвался Томохиро, мне не понравилось, как он произнес мое имя. – Я не хочу говорить сейчас об этом.
«Почему? – не понимала я. – Полиция ведь не знает, о чем мы говорим».
Но я ошибалась. Внезапно появилась Шиори в красном платье. У нее даже ногти были красными. Она держала в руках белое полотенце и вообще не смотрела на меня, словно меня здесь и не было. Вот почему мы не могли об этом говорить.
- Вот, Томо, - сказала она. – Твое полотенце.
- Спасибо, - отозвался он, забрав его и вытерев лицо.
Ишикава был таким же мрачным, как и я.
- Шиори, оставь его в покое.
- Все в порядке, - сказал Томо, мои щеки вспыхнули. А вот и нет. Мне не нравилось, что она здесь. И мне не нравилось, что она называла его Томо.
- А, по-моему, это вы должны оставить его в покое, - сказала Шиори. Ее голос был ледяным. Я еще ни разу от нее такого не слышала. – Что ты от него хочешь, Сатоши? Собираешься втянуть Томо-куна в какую-то неприятность? – Ишикава раскрыл рот, но ничего не сказал, его глаза пылали. Он отвел взгляд, я ощутила укол разочарования. Почему он не ответил? Томо тоже ничего не сказал. Он сидел с полотенцем на шее, все еще бледный, крутя крышечку бутылки.
И заговорила я.
- Это вряд ли, Шиори. Ты ничего не знаешь.
Она одарила меня тяжелым взглядом, и я впервые увидела в ее глазах отвращение.
- Мне хватит знать и того, что все изменилось с твоим появлением. До этого с Томо все было в порядке.
Все застыли. В голове проносились миллионы ответов, но ни один не сорвался с губ.
- Шиори, - сказал Томо.
- Но так и есть, - заявила она. – Ты должен быть счастливым, Томо! Ты должен шутить, когда мы вместе. А ты выглядишь так, словно неделями не спал, - я вспомнила, каким счастливым он выглядел на фестивале, когда Шиори ловила золотую рыбку. И все снова вернулось к этой точке. Мы не можем быть вместе. Не можем и по отдельности.
- На него многое свалилось, понятно тебе? – я встала на ноги. – Впрочем, ты не поймешь, - Шиори была ниже меня, но она смотрела на меня свысока, уперев руки в бока, обращая внимание на живот.
- Это ты здесь ничего не понимаешь. Ты – гайдзин, Кэти, иностранка. Ты здесь чужая. Ты мешаешь ему жить, не видишь что ли?
- Шиори! – прикрикнул Томохиро, полиция оглянулась на него. Щеки Шиори были такими же красными, как ее платье. В глазах блестели слезы.
- А, впрочем, забудь, - ее голос дрожал, она развернулась в сторону дверей. Я не знала, почему пошла за ней. Я была раздражена и уязвлена, но ее боль была знакомой. Я не могла бросить ее одинокой. Из-за меня Томохиро перестал отвечать на ее звонки. Из-за меня он отдалился от нее.
- Шиори, стой, - сказала я в дверях зала. Слезы текли по ее щекам, тушь расплылась в уголках глаз. – Прости. Слушай, все мы беспокоимся за Томохиро. И все мы нужны ему.
Она моргнула и вытащила из сумочки платок, вытерев глаза.
- Ты все-таки не поняла? – спросила она. – Мы знали друг друга с рождения. Наши мамы были лучшими подругами. А сколько знаешь его ты? Ты знаешь, что ему нравится, а что нет? Это ты мешаешь, Кэти, а не я.
Она не знала и половины, она не знала, что чернила бунтуют из-за меня.
- Шиори, послушай…
Ее голос дрожал.
- Я устала слушать. Я устала ждать у телефона, когда он будет свободен. Ты знаешь, через что я прошла, чтобы сохранить ребенка? – ее голос стал выше и оборвался, она заговорила снова, но тише, чтобы не слышал Томо.- Ты знаешь, каково это, когда ты входишь в класс, а твоей парты нет? Когда твои учебники сжигают в кабинете химии, пока ты обедаешь? Когда твой шкафчик исписан словами «шлюха» и «потаскуха» несмываемыми чернилами?
Я застыла. Я не знала, что сказать.
Шиори сжала зубы, сверкая глазами.
- Мне постоянно приходят сообщения, где мне предлагают покончить с собой. Ты хоть понимаешь, как это тяжело?
- Мне очень жаль, - сказала я. – Шиори. Прости, - я не знала, что все так плохо. Мне было не по себе.
Слезы появились в ее глазах, но она сжала кулаки.
- У меня оставался лишь Томо… а ты забрала его у меня. Отстань от нас, Кэти. Ты лишь портишь наши жизни. Я заберу его, - она сузила глаза. – И ты поймешь, каково это.
Она развернулась и убежала, а я стояла в дверях, тело горело огнем. Я была в ужасе и не могла пошевелиться. Я дрожала, пытаясь взять себя в руки.
Двери резко открылись, напугав меня. Джун. Его серебряная серьга сверкала в свете ярких ламп зала. Светлые пряди упали ему на щеку, холодные глаза сверкали из-под челки.
- Ты в порядке? – спросил он.
Я кивнула, хотя была далеко не в порядке.
Позади я услышала мрачный голос Томохиро.
- Такахаши, - я обернулась, он приближался с Ишикавой. – Прочь от Кэти.
Конечно, он не знал, почему я такая подавленная. Он мог подумать, что Джун угрожал мне.
Джун поднял руки и улыбнулся.
- Я лишь хотел увидеть, как ты, Юу, - сказал он. – Сражение было не из простых, как ты?
- Буду еще лучше, когда ты уйдешь, - заявил Томо, Ишикава усмехнулся, сунув руки в карманы и ссутулив плечи. Я поежилась. Он ведь не взял с собой кинжал? Вряд ли он так глуп.
- Запросто, - отозвался Джун, оглянувшись на полицию. Они следили, двое шептались. Я представляла, что они сейчас говорят друг другу. Жертвы и подозреваемый собрались вместе, Томо снова угрожал Джуну. – Мы ведь хотим снять подозрения, не так ли? – Джун был прав. Только полиции нам сейчас и не хватало.
Ишикава скрестил руки и склонил голову.
- Тогда тебе лучше уйти.
- Я просто хотел убедиться, что все в порядке, - сказал Джун. – У тебя было помутнение.
Томохиро фыркнул.
- Не твое дело.
- Если это опасно для Кэти, тогда – мое.
Глаза Томо вспыхнули.
- Держись от нее подальше.
А вот глаза Джуна были ледяными и безжалостными.
- А если она этого не хочет?
- Мечтай и дальше, идиот, - сузил глаза Томо, глубоко дыша. Все его тело дрожало от попыток взять себя в руки.
