слишком далеко, чтобы услышать. Удивительно, что пациентка с цветами и печеньем вообще никак не реагировала на шум, а ее сопение стало больше похоже на богатырский храп. Чувствовала она себя явно хорошо, а вот на ее соседку уже начало накатывать отчаянье. Покричав в пустоту еще несколько раз, Люда окончательно выдохлась. Вдруг ладонь нащупала какой-то твердый предмет на кровати.
Телефон!
Людмила даже не помнила, как он оказался рядом с ней. Может, сама вытащила из тумбы, но этот момент стерся из памяти. На экране высветилось время — 21:43. Еще не поздно для звонка. Владимир ответил не сразу.
— Але, Володь?
В динамике слышался шум трибун. Муж наверняка смотрел футбол или хоккей.
— Люда? Проснулась? Как ты? — говорил он торопливо.
— Вов, нормально, но пить очень хочется, а никто не подходит. Тут многим пациентам плохо, но весь персонал занят.
Женщина решила не упоминать, что медсестра все же заходила в палату, а она, дуреха, не додумалась сразу попросить воды.
— В смысле занят, Люд?? Это их работа вообще-то! Что за беспредел??
— Ну вот так. Говорю, как есть. А пить очень хочется, никогда так не хотелось…
— А мы разве воды не принесли тебе?
— На тумбочке ничего нет.
В динамике послышались голоса детей.
— Забыли мы про воду, пап! — то был голос Арины. — Все привезли, только воду — нет… Как там мама? М-а-а-м? Тебе лучше, температуры нет?? Что говорят врачи?
— Мам, мы по тебе соскучились, возвращайся поскорее, — захныкал прямо в трубку Олег. — Мы завтра приедем тебя навестить!
— Вова, скажи детям, что я их очень люблю, и что все хорошо. Чувствую себя отлично.
Муж бегло повторил сказанное, а затем прикрикнул:
— Все, дуйте в комнату, дайте спокойно с матерью поговорить. Дуйте, я сказал, вы ее нервируете своим галдежом!
— Вов, да ты чего кричишь так? Как они могут меня нервировать, это же дети…
Шум трибун и голоса комментаторов на фоне стали громче. Муж будто прибавил звук, чтобы не дай бог упустить какую-то деталь матча.
— Люд, ну что там, воды принесли?
— Нет. Я же говорю, никто не слышит мои крики.
— Это беспредел!! Я завтра же на них жалобу накатаю в Минздрав! Будут знать, как надо работать! Сволочи! Это просто свинство, Люд. А еще врачи называется… Они же все давали клятву Гиппократу…
— Гиппократа, Вов. Клятву Гиппократа.
— Ну. Я и говорю. Гиппократу клялись, божились, и где теперь эти их клятвы? Псу под хвост, получается, улетели. Врачи-грачи!
— Вов, ну а мне что делать? Мне кажется, я до утра не дотяну без воды-то…
Муж добродушно рассмеялся в трубку:
— Людок, ну ты как скажешь! Все ж позади уже. Опасность миновала. Теперь с тобой все будет хорошо. А я уж этим скотам завтра устрою. Не позволю игнорировать мою жену. Никому не позволю, слышишь меня, Люд? Они у меня завтра по струнке все ходить будут, помяни мое слово. Гады какие…
— Ладно, Володь, давай. Завтра увидимся.
— Конечно, увидимся, Люд. А ты поспи, отдохни. Целую тебя, обнимаю.
— И я тебя.
Потом муж, вероятно, бросил телефон рядом с собой, но не до конца нажал на отключение вызова, поэтому из телефона еще какое-то время доносились крики комментаторов, пока женщина не завершила вызов.
— Муженек твой? — раздался слева хриплый голос.
— Что, простите? Ой, извините, я, наверное, разбудила вас своими разговорами… А это, — Люда кивнула на телефон, — супруг мой, да.
Женщина с соседней койки легла на бок лицом к собеседнице.
— Не разбудила, не переживай. Я сплю как убитая. Меня Ира зовут, а тебя?
— А меня Люда. — Женщина улыбнулась.
— Давай на ты, Люд? Не в том мы положении, чтобы кланяться друг перед другом.
Людмила рассмеялась:
— Это верно, да. Ты как себя чувствуешь? Соседку нашу в реанимацию увезли, пока ты спала.
— А хрена со мной сделается? — гоготнула Ирина и тут же схватилась за бок, который был сверху. — Болюче, зараза, но это только когда ржу. Давно ты замужем за этим козлом? Прости, что так говорю, но я привыкла все сразу и в лоб. К чему размусоливать?
— Уже почти шестнадцать лет как… А почему козел?
— Ну потому что графинов с водой я возле тебя что-то не вижу.
Люда так растерялась, что не нашлась с ответом. А Ира тем временем потянулась к дверце своей тумбочки и выудила оттуда двухлитровую бутылку воды. Затем открыла крышку и, придерживая рукой больной бок, кое-как поставила бутылку на тумбу и пальцем подвинула к краю.
— Дотянешься?
— Боже, вода! — воскликнула Люда. — Конечно, дотянусь! Сейчас, потихоньку-полегоньку буду двигаться в твою сторону. Пару минут — и достигну цели. Спасибо, Ира! Ты просто фея-волшебница!
— Умирать тут от жажды я не позволю ни себе, ни тебе, ни той бедолаге, которую увезли в реанимацию. Мой Степан, если надо, фуру сюда пригонит с водой, лишь бы я осталась довольна. И я не фея, — ухмыльнулась соседка. — Я просто несчастная женщина, которая в какой-то момент так задолбалась быть несчастной, что в один прекрасный день построила всех в рядок и заставила играть по моим правилам.
Глава 29
На следующий день, ближе к вечеру, навестить Людмилу пришло все семейство. Не было только Тамары Яковлевны, которая отправилась на сутки. Снежана привезла детей, а Владимир приехал следом, прямо с работы. Вероятно, сумел отпроситься. Когда он вошел в палату, с него стекало семь потов. Оказалось, что из-за поломки лифта бедолаге пришлось пешком подниматься на третий этаж, таща по бутылю воды в обеих руках. Про воду ему напомнил лечащий врач, который утром делал обход и увидел, что обещанным питьем Людмилу так никто и не обеспечил. Ее, конечно, поила и соседка по палате Ирина, а также утренний персонал, но своей отдельной бутылочки с водой у нее не было. Это заставило доктора позвонить Владимиру и отчитать за халатное отношение к жене.
Арина и Олег тоже принесли по бутылке, и теперь у Люды было полно воды, хоть упейся.
— Хоть упейся, Людок, — озвучил Вова ее мысли, ставя тяжеленные бутыли подле ее кровати и утирая рукавом пот с шеи и затылка.
— Ей, если что, наклоняться нельзя, — буркнула со своей койки Ирина. — Она после операции. Это я так, вдруг запамятовали.
Вова, пыхтя, водрузил один из бутылей на тумбу, после чего Ирина округлила глаза и просто отвернулась. Озвучивать очевидную мысль, что воду можно сразу налить в кружку, а рядом поставить маленькую бутылочку, соседка не стала.
— Спасибо, дорогие вы мои! — воскликнула Люда, видя искреннюю тревогу в глазах детей.
