В книге встречается упоминание о чинапатта — шелковых тканях китайского производства— и проводится различие между этими шелками и шелками, которые выделывались в Индии. Вероятно, индийский шелк был более грубым. Ввоз китайского шелка свидетельствует о том, что уже в 4 веке до н. э. поддерживались торговые отношения с Китаем.
Во время коронации правитель должен был дать клятву служить народу. «Пусть я буду лишен неба, жизни и потомства, если буду угнетать вас». «В счастье его подданных заключено и его счастье; радея о их благе, он будет считать хорошим не то, что нужно ему, а то, что нужно его подданным». «Если правитель энергичен, его подданные также будут энергичны». Общественные дела не должны страдать и ждать, пока правителю заблагорассудится заняться ими; он всегда должен найти для них время. Если же правитель вел себя неподобающе, народ имел право свергнуть его и поставить на его место другого.
Существовали ведомство орошения, наблюдавшее за множеством каналов, и ведомство судоходства, следившее за гаванями, паромами, мостами и многочисленными лодками и судами, которые сновали вверх и вниз по рекам и отправлялись морем до Бирмы и дальше. В качестве придатка к армии существовал также, очевидно, какой-то военный флот.
В империи процветала торговля, и отдаленные части страны связывали большие дороги, на которых было много постоялых дворов для путешественников. Главная дорога называлась царским путем и вела от столицы к северо-западной границе. Особо упоминаются иноземные купцы, которые обеспечивались всем необходимым и, видимо, пользовались своего рода экстерриториальностью. Сообщают, что древние египтяне заворачивали свои мумии в индийский муслин и красили свою одежду индиго, который доставлялся из Индии. В развалинах обнаружен также какой-то вид стекла. Греческий посол Мегасфен рассказывает, что индийцы любили украшения, и даже упоминает, что они носили обувь, чтобы казаться выше ростом.
Образ жизни в империи Маурьев становился все более роскошным. Жизнь делалась более сложной, специализированной и организованной. «Число гостиниц, постоялых дворов, харчевен, караван-сараев и игорных домов было, очевидно, очень велико. Секты и ремесленные объединения имели свои помещения для собраний; последние устраивали также общественные обеды. Увеселения давали средства к существованию множества разных танцоров, певцов и актеров, которые заходили даже в деревни, и автор «Артхашастры» не склонен поощрять существование общественных помещений с происходившими там представлениями, так как это отвлекало людей от семейной жизни и работы на полях. В то же время были введены штрафы за отказ помочь организации общественных увеселений. Правитель поддерживал строительство амфитеатров для драматических представлений, борьбы и других состязаний людей и животных, а также для зрелищ, во время которых демонстрировались изображения различных редкостей... улицы часто освещались для празднеств»21. Устраивались также царские шествия и охоты.
В этой обширной империи было много густо населенных городов, но главным из них была столица Паталипутра (современная Патна), великолепный город, раскинувшийся на берегах Ганга при слиянии с ним реки Сон. Вот как описывает его Мегасфен: «При слиянии этой реки (Ганга) с другой расположен Палиботра, город длиной в 80 стадий (9,2 мили) и шириной в 15 стадий (1,7 мили). По форме он напоминает параллелограмм и обнесен деревянной стеной, в которой проделаны отверстия для пуска стрел. Перед стеной имеется ров для обороны и для приема сточных вод города. Этот ров, опоясывающий весь город, достигает 600 футов в ширину и 30 локтей в глубину, а стена увенчана 570 башнями и имеет 64 ворот».
Из дерева была построена не только эта большая стена, но и большинство домов. Очевидно, это была мера предосторожиосш против землетрясений, так как этот район особенно им подвержен. Сильное землетрясение в Бихаре в 1934 году служит ярким напоминанием об этом факте. Поскольку дома строились из дерева, принимались тщательные меры предосторожности против пожаров. Каждый домохозяин обязан был держать в доме лестницы, крюки и сосуды с водой.
Паталипутра имела городское управление, избиравшееся народом. Оно состояло из 30 человек, разделенных на шесть комитетов по пяти членов в каждом. Эти комитеты занимались вопросами промышленности и ремесел, смертей и рождений, товаров, устройства путешественников и паломников и т. п. Весь городской совет в целом ведал финансами, санитарией, водоснабжением, общественными зданиями и садами.
УЧЕНИЕ БУДДЫ
За всеми этими политическими и экономическими сдвигами, менявшими лицо Индии, действовал фермент буддизма с его влиянием на старые вероисповедания и его борьбой против привилегированных групп в религии. Гораздо больше, нежели дискуссии и споры, которыми всегда столь увлекалась Индия, подействовала на народ эта лучезарная титаническая личность, память о которой жила в душе народа. Его учение, старое и в то же время совершенно новое и оригинальное для тех, кто был погружен в метафизическую схоластику, завладело воображением просвещенных людей и глубоко проникло в душу народа. «Идите во все страны, сказал Будда своим ученикам, и проповедуйте это учение. Скажите им, что бедные и униженные, богатые и знатные — все равны, что все касты объединяются в этой религии, как реки в море». Учение его было пронизано всеобъемлющей благожелательностью и любовью ко всем. Ибо «никогда в этом мире ненависть не побеждается ненавистью»; и далее: «пусть человек одолеет гнев благодушием, а зло добром».
Это был идеал праведности и самодисциплины. «Можно победить тысячу людей в бою, но величайшим победителем будет тот, кто одержит победу над самим собой». «Не рождение, а лишь поведение делает человека либо членом низшей касты, либо брахманом». Даже грешника не нужно осуждать, ибо «кто по доброй воле обратится с жестокими речами к согрешившим, тот как бы сыплет соль на рану их вины». Сама победа над другим ведет к печальным последствиям: «Победа рождает ненависть, ибо побежденный несчастен».
Все это он проповедует, не узаконяя какой-либо религией, не ссылаясь на бога или иной мир. Он опирается на разум, логику и опыт и призывает людей искать истину в своем сознании. Ему приписывают слова: «Пусть никто не приемлет мой закон из благоговения, а сперва испытает его подобно тому, как золото испытывается огнем». Причиной всех бед являлось незнание истины. Существует ли бог или абсолют, или нет — этого он не говорит.Он не утверждает и не отрицает этого. Там, где знание невозможно, нам следует воздержаться от суждения. Предание говорит, что как-то в ответ на один вопрос Будда сказал: «Если под абсолютом мыслится нечто не связанное ни с какими известными вещами, тогда его существование нельзя установить никакими рассуждениями. Как можем мы знать, что нечто, не связанное с другими вещами, вообще существует? Вся известная нам вселенная представляет собой систему связей. Мы не знаем ничего, что не связано или может быть не связанным с чем-либо другим». Поэтому нам надлежит ограничиться тем, что мы в состоянии ощутить и о чем мы можем иметь определенное знание.
Будда не дает ясного ответа и на вопрос о существовании души. Он не отрицает и не утверждает ее существования. Он отказывается обсуждать этот вопрос, что весьма знаменательно, ибо в его время ум индийца весьма сильно занимали вопросы об индивидуальной и абсолютной душе, о монизме и монотеизме и другие метафизические гипотезы. Но разум Будды был против всех форм метафизики. Он верил в вечность закона природы, во всеобщую причинность, в то, что каждое последующее состояние определяется ранее существовавшими условиями, и в то, что добродетель и счастье, так же как порок и страдание, органически связаны между собой.
Мы применяем в нашем мире опыта различные термины и описания и говорим: «это есть» или «этого нет». Однако и то и другое может оказаться неправильным, когда мы заглядываем вглубь вещей, и наш язык, возможно, не в силах описать то, что происходит в действительности. Истина, возможно, лежит где-то между этим «есть» и «пет» или же за их пределами. Река течет непрерывно и кажется неизменной, и, тем не менее, воды постоянно меняются. Также и огонь. Пламя горит и даже сохраняет очертания и форму, и все же оно никогда не бывает одним и тем же и меняется каждое мгновение. Так и все в мире непрерывно изменяется, и жизнь во всех ее формах есть поток становления. Реальность не есть нечто постоянное и неизменное, а скорее своего рода лучистая энергия, продукт сил и движений, смена следствий. Идея времени—это всего лишь «условное понятие, в целях удобства выделенное из того или иного явления». Мы не можем сказать, что одна вещь является причиной чего-то другого, ибо нет внутренней основы постоянного бытия, которая бы менялась. Сущностью вещи является имманентный закон связи с другими так называемыми вещами. Наши тела и души меняются каждое мгновение; они перестают существовать, и на их месте появляется и вновь исчезает нечто другое, похожее на них и все же отличное от них. В известном смысле мы непрерывно умираем и возрождаемся вновь, и это создает видимость непрерывности индивидуальности. Это есть «непрерывность вечно меняющейся индивидуальности». Все представляет собой течение, движение, изменение.
