юмор не оценил и ускакал в туман, а завтра точно покажет мне большого и злого серого волка.
10-9
* * *
— Эраэлин, молю, притворись, что согласен.
Тихий женский голос отозвался щемящей болью в груди, хотя я понимала, что снова вижу всего лишь сон.
В этот раз я-эльф сидела на берегу пруда и создавала на его дне черных змей. Они ползали по дну, распугивая косяки пестрых рыбешек, но я точно знала, что лишь одна змея настоящая. Остальные — всего лишь иллюзии.
— Согласен?
Эраэлин повернулся, и я увидела печальную златовласую эльфийку с фарфоровой кожей. Волосы женщины были распущены, а на голове серебрился венец, похожий на искусное переплетение веточек, цветов и капель росы.
— И с чем же я должен согласиться, мама? С тем, что моя темная половина недостойна дышать воздухом Вечного леса? Или с тем, что моя магия — зло, проникшее на земли светлых?
Иллюзии, наводнившие пруд, растаяли, а последняя черная змея всплыла на поверхность, заставив эльфийку содрогнуться.
— Убери эту мерзость!
Черная змея скользнула к эльфу, обвила его лодыжку и превратилась в черную татуировку. Полюбовавшись рисунком, юноша опустил штанину.
— Это всего лишь магия, мама, — тихо усмехнулся он. — Магия тьмы способна призывать, пробуждать к жизни и подчинять точно также, как все это проделывает свет.
На лице женщины появилась гримаса ужаса:
— Ты не должен так говорить. Он услышит и не простит.
— Он знает, что я говорю правду. Магия света и тьмы отличается, как день от ночи, но они похожи. Лишь один вид магии Элькраса — истинное зло, способное уничтожать все виды магии и саму жизнь. Серая магия.
Эльфийский юноша вскинул руки, и над ним взвился иллюзорный туман.
— С виду безобидная, она обращает в ничто. Это серая мгла и живущие в ней пожиратели выпивают потомков элементалей. Но думаю, что свет и тьма на нее не в обиде. Когда кто-то падает, другой возвышается.
— Свет — истинная отрада Элькраса. Наши источники хранят равновесие и питают леса светлых земель.
Эльфийка произносила слова быстро, воодушевленно, она верила в то, что говорила, но с губ Эраэлина сорвался лишь горький смешок.
— Наша чистая, светлая магия рождена на костях элементалей. Мы могли их спасти, но предпочли урвать свое. Разлом — рана на теле этого мира. Но мы все её заслужили.
* * *
Даже самые яркие сны смазываются после пробуждения. Тускнеют образы, забываются слова. Но не сегодня. Последний сон я помнила так четко, словно сама присутствовала при разговоре светлого эльфа и его матери. И все равно решила не ждать до утра и подскочила с постели.
— Лира, ты куда собралась? — проснувшаяся Фейна зажгла на ладони огонек.
— За стол. Хочу кое-что записать. Хорошая мысль в голове долго не задерживается.
— Хорошие мысли по ночам в голове не витают, — сонно проворчала Дара, зарываясь с головой под подушку.
Вскинув руку, по-быстрому сообразила для нее ширму и получила одобрительный хмык Фейны. Бытовые иллюзии давались мне сейчас проще, чем раньше. Главное — четко представить, что хочешь получить и как он должно работать.
Глава 11
Бытовая магия была понятна в отличие от боевой. Я никогда не была пацифисткой, но меня никто не учил сражаться, а драка всегда казалась последним средством. Я не умела бить расчетливо или на опережение.
И не считала магию злом.
У меня не было предубеждения ни против темной магии, ни против той же некромантии, даже серая магия казалась всего лишь занятной аномалией, хотя меня ощутимо потряхивало, когда поблизости появлялся серый туман.
Жители Элькраса думали иначе.
Я помнила выражение лица матери эльфийского юноши, когда она рассматривала его иллюзии. В ее взгляде не было и тени материнской гордости, скорее недоумение, как же она могла породить вот это.
Эраэлин любил воплощать живых существ. В его книге был целый раздел, посвященный созданию живых иллюзий. Фантомы служили своему создателю. Материальные творения могли приносить и подавать предметы, защищали в бою, но сильнее всего меня зацепила рукотворная заметка на полях, выведенная каллиграфическими рунами: "Мой светлокрыл — мои глаза".
Иллюзионист мог видеть глазами своего фантома.
Осознание этого заставило меня подскочить со стула, а от перспектив и возможностей голова пошла кругом. Нет нужды притворяться кем-то! Достаточно создать его копию, а потом управлять с безопасного расстояния. Вот что имел в виду Сартарэн, когда говорил, что мне нужно подумать о защите. Нет, конечно, он мог иметь в виду банальную магию, но толковый щит у меня получится, ой как нескоро.
Зато я могла прямо сейчас сделать это…
Иу!
Радостный визг в моей голове был подхвачен мышиным ультразвуком. Следом раздался вопль Тины, и в стену ударилась зеленая сфера. Больше всего на свете фея не любила летучих мышей.
Моя мышка взмыла в воздух, подергалась в нем, как парализованная, и вальяжно поплыла в распахнутое окно, не шевеля крыльями.
— Девочки, вы видели этого странного нетопыря? — прошептала Тина. — Он ведет себя не как настоящий.
— В следующий раз попросишь Лиру, и ее нетопырь цапнет тебя, как настоящий, — сонно проворчала Фейна.
— Ой, Лира, так это твоя мышка?..
— Вернуть, чтобы ты убедилась? — пробормотала я.
Сохранять контроль над иллюзией и при этом не выпадать из реальности, было непросто, но главное, что я понимала, с чем и над чем мне теперь работать. Не бывает неталантливых магов, только те, кто рано опустил руки, ну а я еще распахну руки-крылья. Я еще полетаю!
ГЛАВА 11
Магия иллюзий загадочна и непредсказуема. Никогда не знаешь, за какую гадость тебе
