будь я покрыт самыми сильным письменами и будь моё тело куда лучше, то всё равно демон бы не достиг успеха. Ведь у инквизитора было слишком много козырей. Посвятив всю свою жизнь служению Императору, он искоренял врагов по всей галактике, прошёл путь от никчёмного смертного до дознавателя, а затем до инквизитора. И даже этого не стало его пределом, ведь в какой-то момент он понял, что может быть куда эффективнее, если нарушит часть правил.
И самым опасным его нарушением стало подчинение демонхоста.
— Черубаэль, — тихо произнёс инквизитор, после чего затряслись все туннели.
Демон пробил несколько метров толщи породы и почти пронзил мою грудь своими когтями. Демон внутри меня едва успел перехватить руку, после чего мой страх слился с его.
— Демон-принц? — в ужасе прошептал демон внутри меня, почувствовав кто заточён в жертве инквизитора.
И после этого Черубаэль своей второй рукой пронзил мой бок и резко полетел вверх, пробивая моей спиной ещё несколько метров породы, обрушивая своды туннелей и вызывая обвалы в других местах шахты. Бой был быстрый, во многом потому что сидящий во мне демон решил быстро ретироваться, а Черубаэль был снова призван хозяином для борьбы с новый целью.
Я же с пробитым насквозь боком, с фактически разорванной печенью, медленно полз по туннелю. Боли в этот раз практически не было, во многом из-за того, что нервная система уже практически сдохла, а в крови кроме адреналина ничего не было. Кроме того импланты хоть немного, но помогали продлевать мою жизнь даже с такой ужасной раной. Не теряя ранения я полз и полз, пока моя душа не привлекла других демонов, которые рвались в физический мир, чтобы устроить пир.
— Прочь, — внезапно произнёс голос, после чего часть демонов тут же отступила.
С одной стороны быть добычей Тзинча плохо, а с другой… он только что, как и до этого, не позволил другим отродьям варпа сожрать мою душу. Он имел на меня другие планы и фактически мне требовалось просто сдохнуть, чтобы переродиться. Однако в такой ситуации, в довольно сильной паники, меня вели только инстинкты, в частности инстинкт самосохранения.
Чем ближе была смерть, тем сильнее я её страшился. Понимание того, что я перерожусь почему-то ни на что не влияло. Тело само собой мобилизовало все ресурсы, сердце колотилось лишь сильнее, а мозг лихорадочно посылал и получал сигналы о том насколько всё хреново. Он вопил и требовал, чтобы я что-то сделал и я делал: пытался ползти куда-то вперёд.
Бой внизу продолжался, но звуков я уже почти не слышал. Ведь куда громче гремели бои на поверхности, где в адских сражениях сошлись сразу несколько сторон. Мало кто из них видел возможность для победы, большинство уже просто пытались выжить или хотя бы забрать с собой на тот свет врагов. А некоторые уже смирились и с пустыми взглядами смотрели на огненный дождь, летящий с небес прямо и на врагов, и на союзников.
В какой-то момент силы меня практически покинули и сознание начало уплывать. Я умирал, это было очевидно. И вот уже мозг буквально начал отключаться, продолжать борьбу больше не выходило и вместо инстинктов начало брать верх вселенское безразличие и апатия к происходящему, как вдруг меня резко вырвало из потока варпа.
— Убей предателя, — прозвучал голос Тзинча.
— Кого?
— Детрий должен умереть от твоей руки. Прямо сейчас он терпит сокрушительное поражение прямо на поле боя. Исполни мою волю.
— Я уже исполнил её, но награды не получил.
— Не заставляй меня тратить драгоценное время на объяснение таких элементарных вещей как то, что любая помощь мне будет достойно вознаграждена. Исполняй.
Спорить дольше нужного я не стал, ведь и сам хотел поквитаться с Детрием. Тзинч же кажется решил выбрать меня инструментом для того, чтобы как можно сильнее унизить Детрия, который посмел подумать, что может переиграть бога. К тому же такому исходу Детрий будет очень удивлён, что тоже в данном случае являлось актом демонстрации превосходства. Тзинч мог даже такой пешкой как я уничтожить ферзя. Хоть и сравнивать Детрия с ферзём не очень правильно.
Плоть моя начала стремительно плавиться в радужном огне. Очень быстро она покрылась хрусталём и в радужном сияние я стал напоминать демона Тзинча. Однако при всё этом чувствовал я себя превосходно и легко. Дышать мне было более не нужно, кожа сменилась прочной бронёй, перестроились внутренние органы и боль со страданиями ушли вместе с бренным слабым смертным телом.
— Мерзость… — вырвалось из моих уст.
Всё же несмотря на все плюсы, было и нечто противоестественное в этом. Трудно было объяснить что именно, просто внутренний барьер отказывался принимать этот облик. Он был не эстетичен, полон хаоса и перемен, а мой человеческий разум жаждал покоя и предсказуемости. Поэтому нахождение здесь заставляло испытывать психологический стресс. Может если привыкнуть, то всё это пройдёт, а может я просто сойду с ума, а в этом практичном теле останется лишь душевнобольной разум.
Так или иначе в планах у меня было выжить ровно до момента убийства Детрия. Поэтому слишком сильно терзаться произошедшим я не стал и поднявшись на ноги рванул на выход из туннеля. Сразу же передо мной взорвался артиллерийский снаряд и меня с грохотом отбросило на спину. Однако осколки лишь слегка вонзились в покрывавший меня хрусталь, после чего и вовсе отвалились, а хрусталь тут же сросся.
Поэтому поднявшись я побежал дальше, маневрируя между техникой и воронками, стараясь лишний раз не появляться на линии огня.
— Твою мать, твою мать, твою мать… — тихо шептал молодой солдат планетарной обороны, которому только неделю назад выдали униформу.
Я прыгнул прямо к нему в воронку. От лицезрения моего вида он чуть сознание не потерял. При этом оружие он не выбросил. Он просто продолжал её сжимать руками, которые будто парализовало. Он не мог ни выбросить винтовку, ни навести её на меня и спустить курок, просто ошалевшим взглядом смотрел на меня, а волосы его седели прямо глазах.
Выждав очередной залп, я снова выпрыгнул из воронки и мчался дальше. Культисты после захвата столицы получили доступ к захваченной техники и складам. Детрий намеривался с этой армией сокрушить имперцев, а затем разобраться с культом Нургла. Однако всё пошло по одному месту с самого начала и его силы оказались быстро разделены. Оружие у Детрия было, а вот опытных командиров — нет. Он просто повёл всех на убой, уповая на свои личные способности, которые тоже уступали практически всем. Слишком сильно поверил в себя, зазнался и допустил очередную
