Всем плевать, мои друзья. Всем плевать на ваше тайное общество.
Потом Торрес обратился ко мне, и он надел на мой палец третье кольцо, говоря, "Направлять все заблудшие умы для безопасной и трезвой мысли."
"Трезвый," — подумал я. Вот уж рассмешил.
Я взглянул на кольцо, которое он надел мне на палец, и вдруг стало не до смеха. Я уже не думал, что эти Тамплиеры были глупым тайным обществом, влияние которых ограничивалось их собственными домами, потому что на моем пальце было надето то же самое кольцо, которое носил капитан судна Ост-Индской компании Бенджамин Притчард, то же самое кольцо, которое носил человек в капюшоне, главарь той шайки, что сожгла сельский дом моего отца, и они оба предупреждали меня о великих и ужасных силах в действии. И вдруг я понял, что из-за чего бы они не повздорили с ассассинами, я был на стороне ассассинов.
Но пока я подожду.
Торрес отошел назад.
— Начнем же нашу работу со светом Отца Понимания, — сказал он. — Десятилетия назад совет доверил мне поиск в Вест-Индии забытое место, которое наши предшественники называли Обсерваторией. Посмотрите сюда…
На столе перед ним лежали документы из сумки, разложенные Эль-Тибуроном.
— Посмотрите на эти изображения и отложите в памяти, — добавил Торрес. — Они рассказывают очень старую и важную историю. Два десятилетия я стремился найти эту Обсерваторию. По слухам, это место содержит в себе инструменты невероятной мощи и толка. Оно вмещает что-то вроде армиллярной сферы, если вам угодно. Устройство, которое предоставит нам возможность находить и отслеживать каждого мужчину или женщину на Земле, неважно, где он или она находится.
— Только представьте, что значит обладать такой мощью. С этим устройством больше не будет секретов среди людей. Не будет больше лжи. Не будет обмана. Только справедливость. Чистая справедливость. Это и обещает Обсерватория, и мы должны пообещать то же самое."
Так что, тогда я в первый раз узнал об Обсерватории.
— Известно ли нам ее местонахождение? — спросил Роджерс.
— Скоро узнаем, — ответил Торрес, — в нашем заключении находится человек, которому это известно. Человек по имени Робертс. Однажды названный Мудрецом.
ДюКасс издал небольшой, издевательский смешок.
— Прошло уже сорок пять лет с тех пор, когда действительно видели Мудреца. Можете ли вы быть уверены, что он настоящий?
— Мы уверены, что это он, — ответил Торрес.
— Ассассины придут за ним, — сказал Роджерс.
Я посмотрел на документы, разложенные перед нами. На рисунках, похоже, изображалось, как какая-то древняя раса людей строила что-то — Обсерваторию, видать. Рабы разбивали камни и таскали огромные каменные блоки. Они были похожи на людей, но не совсем.
Я знал одно — план начал обретать форму. Эта Обсерватория, которая так много значила для тамплиеров. Чего она бы стоила? Более того, чего она бы стоила человеку, планирующему месть для людей, которые сожгли дом его детства?
Маленький кристаллический куб из сумки все еще лежал на столе. Я задумался о нем, так же, как на берегу мыса Буэна-Виста. Потом Торрес поднял его, отвечая Роджерсу.
— Ассассины действительно придут за нами, но благодаря Дункану и информации, что он предоставил, Ассассины больше не будут препятствием для нас. Остальное проясним завтра, джентльмены, когда вы сами встретитесь с Мудрецом. А пока давайте выпьем.
Хозяин указал на столик с напитками, и, пока все стояли спинами ко мне, я взял документы и спрятал в карман страницу манускрипта — изображение Обсерватории.
Я успел как раз до того, как Торрес обернулся и передал бокалы.
— Отыщем же Обсерваторию вместе, с силой которой падут короли, попятиться духовенство, и сердца и умы мира станут нашими.
Мы выпили.
Мы пили вместе, но я определенно уверен, что пили мы за очень разные вещи.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Меня попросили встретиться на следующий день с "братьями тамплиерами" у северного порта города, куда, как мне сказали, прибудет Серебряный флот с моей наградой, и где мы сможем обсудить дальнейшие вопросы.
Я кивнул, желая создать впечатление активного тамплиера, замышляющего со своими надежными друзьями что бы там обычно тамплиеры не замышляли — всего-то мелочь, оказывать влияние на "каждого мужчину или женщину, живущую на Земле." Но по правде говоря — только между нами — я намеревался обчистить карманы, отпроситься под нужным предлогом и уйти. Я не мог дождаться, когда же я смогу потратить деньги и поделиться свежедобытой информацией со сторонниками в Нассау, затем найти Обсерваторию и осуществить месть, способствуя падению этих тамплиеров.
Но сначала я заберу свои деньги.
— Доброе утро, Дункан, — я услышал, как Вудс Роджерс окликнул меня с пристани. Это было свежее утро в Гаване, солнце еще не достигло предельной температуры, и легкий бриз дул со стороны Мексиканского залива.
Я начал было идти за Роджерсом, когда услышал голос: "Эдвард! Привет, Эдвард!"
На секунду я подумал, что кто-то обознался, даже обернулся, чтобы увидеть этого "Эдварда." Но потом я вспомнил. Эдвардом был я. Я был Эдвардом. Глупым Эдвардом. Который из-за несвоевременных угрызений совести выдал мой секрет самому большому пустомеле Гаваны, Стиду Боннету.
— Я нашел того, кто купит остаток моего сахара. Мне повезло, должен признаться, — крикнул он через пристань.
Я махнул рукой в ответ — отличные новости — зная о том, что на меня смотрел Роджерс.
— Он только что назвал вас Эдвардом, — сказал мой компаньон. Та же улыбка любопытства, которую я видел вчера, заиграла на его губах снова.
— Ах, это торговец, который привез меня сюда, — пояснил я, заговорщически подмигнув. — В мерах предосторожности я представился под чужим именем.
— Аа… Неплохо, — сказал Роджерс.
Но не убежденно.
Я был рад покинуть главную пристань, когда Роджерс и я присоединились к той же группе тамплиеров, которые были вчера на встрече в поместье Торреса. Все обменялись рукопожатиями, кольца, недавно надетые на наши пальцы, блестели, и мы кивнули друг другу. Братья. Братья из тайного общества.
Торрес повел нас к ряду маленьких рыбацких лачуг, у берега неподалеку на привязи покоились гребные лодки. Никого не было видно, по крайней мере, пока. Мы были предоставлены в этой маленькой части пристани сами себе, и так, не сомневаюсь, было задумано. Торрес повел нас к краю, где поджидали стражники у одной из маленьких лачуг. Внутри на перевернутом ящике сидел Мудрец; в оборванной одежде, с бородой и с удрученным, но непокорным взглядом.
