Он был спокоен. Все, чем он располагал, находилось при нем: сила и фантастическая реакция, искусство фехтовальщика, опыт десятков стычек и поединков, выносливость и несокрушимое упорство. Вдобавок — добрый меч в руках и сюрприз, затаившийся до поры до времени в сумке за спиной. Блейд поднял клинок, отсалютовал противнику и сделал первый выпад.
Нур подставил меч, и разведчику почудилось, что лезвие с размаху ударило в каменную стену. Хорошо еще, что он нанес пробный и не очень сильный удар, иначе оружие было бы выбито у него из рук. Он затанцевал вокруг рослого противника. Выпад следовал за выпадом, удар за ударом — не слишком сильные и не слишком стремительные и умелые; Блейд не хотел раскрывать свои карты раньше времени. Нур молча оборонялся — с видом человека, отмахивающегося от комара.
Звенели клинки, на трибунах поднялся гул — видимо, зрителям казалось, что на арене идет схватка в полную силу, и что их боец мужественно рубится с северным воином, отстаивая честь Восточного Архипелага. Лишь сам Блейд знал, насколько легковесными были его удары; узкое и длинное лезвие его меча касалось широкого клинка нура и со скрежетом скользило вдоль него, гася инерцию — эффектное зрелище, но и только. Он не рисковал ударить в полную силу, на равных скрестить оружие с соперником; это могло стоить ему онемевшей руки. Играя мечом, он прощупывал оборону гиганта, стараясь выяснить, насколько тот быстр.
Через десять минут этой смертельной кадрили он понял, что враг уступает ему в скорости — однако не в такой степени, чтобы попытаться сразу закончить поединок одним стремительным ударом. К тому же, его клинок мог застрять в этой горе плоти, армированной мощными костями; а если смерть задержится хоть на три секунды, нур успеет покончить с ним. Нет, бить надо наверняка — и, скорее всего, не мечом.
Несмотря на свой рост, великан обладал превосходной реакцией прирожденного бойца, и только массивное и мощное тело не позволяло ему двигаться с той же быстротой, которую мог бы продемонстрировать более изящный противник. Блейд, однако, не собирался этого делать, продолжая свои опасные исследования. Теперь он видел, что гораздо лучше владеет мечом, ибо все фехтовальные приемы гиганта сводились к примитивным отбивам его клинка и сильным рубящим ударам сверху и сбоку.
Чего и следовало ожидать. Меч нура, с лезвием толщиной в палец, напомнил Блейду древнеперсидское оружие — не те изогнутые и сравнительно легкие сабли, которыми иранцы сражались с фалангами македонян и римскими легионами, а гораздо более старые клинки, прямые, широкие, тяжелые и неуклюжие Это было оружие легендарных богатырей «Шахнаме» — Заля и Рустама, Сухраба и Сиявуша; мечи, рассчитанные на чудовищную силу сражавшихся. Вес и размеры клинков определяли и скудный набор фехтовальных приемов — в основном, рубящие удары. Таким мечом нельзя было действовать, как шпагой, и все разнообразие колющих выпадов оставалось недоступным для бойца.
Существовала и еще одна причина. По сравнению с цивилизацией Земли, катразский социум являлся более примитивным и однообразным — во всех своих проявлениях, не исключая и воинского дела. Тут не знали ничего подобного фехтовальному искусству Европы и Востока, которое культивировалось веками, не додумались до огнестрельного оружия, не умели собирать арбалеты, молоть порох, выращивать коней для тяжелой панцирной кавалерии. Во всяком случае, сахралтам, превосходным строителям и корабельщикам, все эти премудрости оставались неизвестными. Может быть, их просто не интересовала война?
Ловко орудуя клинком, Блейд размышлял, как понадежней реализовать имевшийся у него профит в скорости и технике. Преимущество это было весьма относительным — гигантский соперник обладал такой мощью, что один его удар, даже самый неуклюжий, мог превратить разведчика в лепешку. Мало иметь преимущество, надо еще ухитриться использовать его. Утомить противника, потом если не напугать, то ошеломить его… или обмануть… Но как?
В голове Блейда начал складываться план довольно самоубийственного свойства. Надо заставить нура атаковать, хотя такая тактика и связана с чудовищным риском. Пока что исполин оборонялся, небрежно отмахиваясь от танцевавшего вокруг него надоедливого карлика; но если он пойдет в атаку… Блейд ни секунды не сомневался, что не сможет, как говорят боксеры, «держать удар».
Однако он должен заставить нура наступать! Если скорость и мастерство борются против силы, то все решает выносливость. Сумеет ли этот гигант махать тяжелым клинком в течение часа? Или собьет дыхание через десять минут? Существовал только один способ выяснить это.
Стремительно крутанувшись на пятке, Блейд сместился чуть вправо, на миг повернувшись к нуру спиной. В эти считанные доли секунды он просунул клинок под мышку левой руки и, словно скорпион, наносящий удар отравленным хвостом, резко взмахнул лезвием сверху вниз. Услышав лязг и крик боли, разведчик отскочил в сторону. Гигант ревел, потрясая кулаком; его серебряный браслет был разрублен, с запястья капала кровь.
Сагетори, выпад скорпиона… Коварный прием ниндзей, в котором расстояние, скорость и амплитуда размаха клинка рассчитывались с точностью до десятой дюйма. Таким ударом нельзя поразить противника насмерть, но при удачном раскладе удавалось отсечь кисть или вскрыть вену на руке. Великана спас браслет. Хотя Блейд не считал себя великим мастером японского фехтовального искусства, он не промазал; конец клинка рассек предплечье нура и, судя по его воплю, порез был достаточно глубок Эта рана привела исполина в ярость, и теперь оставалось только надеяться, что Блейду удастся совладать с демоном, которого он выпустил на свободу.
Нур мчался на него с искаженным от бешенства лицом, размахивая сверкающей полосой смертоносной стали. На миг разведчику почудилось, что сам разъяренный Один надвигается на него, безжалостный и страшный в своем божественном гневе. Избавляясь от наваждения, он тряхнул головой, боковым ударом направил вражеский меч в сторону и поднырнул под локоть соперника. Тот обернулся — так быстро, что Блейд не поверил своим глазам; он сам выполнил бы этот маневр скорее, но лишь на десятую долю секунды. Серо-стальные глаза нура горели дьявольским пламенем, губы кривились, в уголке рта показалась слюна.
Блейд содрогнулся. Не хватало только, чтобы этот башнеподобный титан превратился в берсерка! Бешенство ускоряет реакцию, во всяком случае — на время… Он повторил тот же самый прием — отклонив меч врага в сторону, поднырнул ему под руку и оказался сзади. Сахралты на всех трех трибунах, северной, восточной и южной, вскочили на ноги и, потрясая кулаками, что-то вопили. Блейд воспринял это, как признак одобрения. В конце концов, он сражался за них!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
