Стоя на окне, он первым увидел подъезжавшего к дворцу отца, который, разгоряченный от пережитых волнений, вбежал по тогда еще деревянной лестнице дворца, ведшей из-под главных ворот к покоям вдовствующей императрицы Марии Федоровны, и увидел там изнемогавших от волнения и страха мать, жену и сына. Утерев Сашеньке слезы, отец вынес его к лейб-гвардии Саперному батальону, стоявшему бивуаком во дворе дворца. Солдаты встретили их восторженными криками радости, и отец на короткое время передал маленького Сашу в руки этих громко кричавших усачей-гвардейцев, от которых пахло винным перегаром и потом.
Дурные предзнаменования начались в первые же дни его царствования. Во время присяги новому императору с колокольни Ивана Великого в Московском Кремле сорвался огромный колокол «Реут» и задавил десять человек. Вскоре колокол водрузили на прежнее место, но во время коронации Александра II он сорвался вновь, погубив семнадцать человек. И тогда митрополит Московский Филарет предсказал: «Царствие будет хорошо, а конец неблагополучен».
Детский импульс опоры на эфес сабли, как средство личной защиты, стал доминирующим фактором всей последующей жизни императора Александра II до самого трагического ее конца. Суровые реалии жизни поставили перед Александром II вопрос о том, каким путем ему как самодержцу вести Богом данную империю. И он избрал путь отказа от принципа «закручивания гаек», применявшегося августейшим родителем, встав на стезю постепенного осуществления кардинальных реформ, призванных вернуть Россию на магистральные пути мировой цивилизации.
Основная реформаторская деятельность царя пришлась на период до 1865 года. Причину этой политической метаморфозы советская историография традиционно видела в ущербности и ограниченности Александра II, который как личность якобы был значительно ниже своих дел и не смог оправдать возлагавшихся на него революционно-демократической общественностью надежд на введение в России конституционной формы правления, а потому-де встал на путь жестоких репрессий в отношении тех людей, которые питали такие розовые надежды и так восторженно приветствовали Царя-освободителя.
Но так ли это на самом деле и может ли нести ответственность за все, что случилось в ту пору в России, только один Александр II? Что же произошло в роковом 1866 году, прервавшем поступательный процесс реформирования всех главных сторон российской жизни, проводившийся Александром II? А вот что: в этот год, 4 апреля, было совершено первое покушение на жизнь императора, предпринятое 26-летним Д. В. Каракозовым.
Известный советский историк Е. В. Тарле писал: «Никогда не поймет наших законов… тот будущий историк, который, положив на своем письменном столе текст изучаемого закона по левую руку, не положит по правую руку донесения департамента полиции за те месяцы, которые соответствуют времени зарождения и изготовления данного закона». Воспользуемся же этим дельным советом маститого историка в качестве методологии изучения царствования Александра II, где особенно легко проследить взаимосвязь указанных в сводках полицейских органов наносимых революционерами ударов по самодержавию и ответных защитных мер царского правительства.
Итак, чем же император ответил на первую, но далеко не последнюю попытку покушения на его жизнь, предпринятую Каракозовым? Первый вывод, который напрашивался сам собой из дела Каракозова, заключался в том, что Третье отделение не смогло получить упреждающую информацию о планах цареубийства, обсуждавшихся в кружке ишутинцев[50], и конкретных приготовлениях Каракозова к террористическому акту. Второй вывод также был на поверхности: петербургская полиция не смогла обеспечить личную безопасность императора во время его выезда из царской резиденции на прогулку в Летний сад. В докладной записке, представленной Александру II председателем Следственной комиссии графом М. Н. Муравьевым, по этому поводу говорилось: «Исследование преступления 4 апреля обнаружило с самого начала полное расстройство столичных полиций; они были лишь пассивными зрителями развития у нас тех вредных элементов и стремлений, о которых говорилось выше…»
В записке предлагалось провести преобразование полиции с главной целью «…образовать политические полиции там, где они не существуют, и сосредоточить существующую полицию в Третьем отделении Вашего Императорского Величества канцелярии, для единства их действий и для того, чтобы можно было точно и однообразно для целой Империи определить, какие стремления признаются правительством вредными и какие способы надлежит принимать для противодействия им».
Иными словами, предлагалось создать в империи на местах территориальные органы политической полиции, подчинив их в столице Третьему отделению. Речь, таким образом, шла о создании самостоятельного органа политической полиции в центре с представительствами на местах на всей территории империи. От замысла до исполнения в России лежит длинный путь, и эта мера, родившаяся после выстрела Каракозова, была реализована лишь через 14 лет после многочисленных покушений на Александра II, когда 6 августа 1880 года при Министерстве внутренних дел был создан Департамент полиции (ДП). Правительственный щит был выставлен после того, как в стране вовсю орудовал меч революции.
Через год после выстрела Каракозова, в мае 1867 года, на Александра II было совершено второе покушение — исполнителем его оказался некто Антон Березовский, 20 лет, бежавший в 1863 году после подавления польского восстания из Польши во Францию. Он заявил, что стрелял в русского императора, желая отомстить ему за подавление польского освободительного движения.
Император не мог не почувствовать, что его жизнь теперь изменится в худшую сторону и что незримая угроза новых посягательств на нее неизбежна. Можно себе представить, какие чувства испытывал император, читая предоставленную ему Третьим отделением прокламацию «Молодая Россия», составленную студентом Петром Зайчневским: «Мы изучили историю Запада, и это изучение не прошло для нас даром; мы будем последовательнее не только жалких революционеров 92 года, мы не испугаемся, если увидим, что для ниспровержения современного порядка приходится пролить втрое больше крови, чем пролито якобинцами в 90-х годах». И далее: «Выход из этого гнетущего страшного положения, один — революция, революция кровавая, неумолимая; революция, которая должна радикально изменить все, все, без исключения, основы современного общества и погубить сторонников нынешнего порядка. Мы не страшимся ее, хотя и знаем, что прольются реки крови, что погибнут, может быть, и невинные жертвы». Правда, рекам крови автор прокламации видел и альтернативу в захвате Зимнего дворца и истреблении «живущих там»: «Может случиться, что все дело кончится истреблением императорской фамилии, то есть какой-нибудь сотни-другой людей».
Такая альтернатива вряд ли могла устроить Александра II, и он вынужден был, как в далеком детстве, защищать себя и свою семью, опираясь на эфес сабли, то есть на силу.
В конце 1869 года в связи с убийством в Москве студента Иванова было раскрыто тайное революционное общество «Народная расправа» во главе с вольнослушателем Петербургского университета С. Г. Нечаевым, разработавшим так называемый «Катехизис революционера», один из параграфов которого делил российское общество на несколько категорий: «1-я категория неотложно осужденных на смерть… 2-я категория должна состоять из таких людей, которым даруют возможность только временно жить, чтобы они рядом зверских поступков довели народ до неотвратимого бунта. К 3-й категории принадлежит множество высокопоставленных скотов… Их надо эксплуатировать всевозможными методами, сделать из них своих рабов. Прежде всего, должны быть уничтожены люди, особенно вредные для революционной организации, и такие, внезапная и насильственная смерть которых может навести наибольший страх на правительство и, лишив его умных и энергичных деятелей, потрясти его силу». Событием, прорвавшим плотину законности и порядка в империи и давшим простор для вакханалии политических покушений и убийств, явился суд присяжных в Петербурге, оправдавший дворянку В. И. Засулич, 28 лет, привлекавшуюся по нечаевскому делу к уголовной ответственности, которая 24 января 1878 года выстрелом из револьвера тяжело ранила в грудь петербургского градоначальника Ф. Ф. Трепова в его собственной приемной[51].
Особенно богат был покушениями «сезон охоты» на должностных лиц империи в 1878 году. Ограничимся лишь беглым перечислением этих покушений:
23 февраля в Киеве было совершено покушение на товарища местного прокурора Котляревского. Трое неизвестных террористов произвели в него два револьверных выстрела, но промахнулись. Впоследствии было установлено, что в их числе были член «Земли и воли» Валериан Осинский, повешенный по приговору киевского военно-окружного суда в 1879 году, и его товарищ Иван Ивичевич, получивший смертельное ранение во время вооруженного сопротивления при аресте в том же году;
