«Мурут мэйл» не выдерживает, конечно, никакого сравнения со знаменитыми международными экспрессами, но местным жителям, в основном пользующимся узенькими тропинками, с большим трудом отвоеванными у джунглей, этот микроавтобус кажется верхом комфорта. Из «Мурут мэйл» мы пересаживаемся в машину, которая везет нас дальше по горному серпантинному шоссе. Когда надо переехать через речки или стремнины, мы выискиваем брод или такое место, где дно речки уложено бетоном, чтобы машина не застряла в иле и вода не залила мотор…
В небольших факториях вас всегда ждет под крышей на сваях китайский ресторанчик. Сам хозяин творит чудеса кулинарии из всего, что можно бросить в горшок… Понятие о самой лучшей кухне на свете трактуется ведь весьма широко: у нас бамбук ассоциируется с тоненькими жердочками на ширмах наших прабабушек, а здесь из него приготавливают сотни блюд. Побеги молодого бамбука необыкновенно вкусны. Гурманы, чрезвычайно редко появляющиеся в тех краях, тайком заглядывают под стол, чтобы убедиться, что кот, который там дремал, лежит на месте и не брошен в горшок. Лично я придерживаюсь железного правила никогда не спрашивать меню… перед едой.
В этих ресторанчиках меня всегда поражал набор напитков. В холодильнике, агрегат которого работает на бензине, потому что электричества здесь нет, стоит множество бутылок и банок с разноцветными этикетками. Чего тут только нет! И датское пиво, и французские коньяки, и шампанское, и шотландское виски, и голландские ликеры. Я по наивности предположил, что это все бутафория — бутылки стоят так, для декорации. Однако мой спутник, итальянский врач, быстро рассеивает мои заблуждения. Он говорит, что китайский торговец никогда не будет приобретать дорогие заморские товары, на которые у него не найдется покупателя…
Такой оазис цивилизации в зеленых джунглях всегда очень заманчив, особенно для путешественника, проехавшего целый день по тропической жаре, впереди у которого неизвестность…
В стороне от китайских лавчонок стоит построенный еще англичанами небольшой дом для «командировочных», как бы мы сказали. В доме душ и чистая постель, москитные сетки на окнах, бесшумно двигающиеся слуги-малайцы в белых одеждах. Радио на веранде транслирует из Сингапура передачи «ВВС World Service». Громкий звон Биг Бена поздней ночью и гвардейские полковые марши смешиваются со звуками джунглей. Диктор сообщает о событиях, происходящих далеко от Калимантана, от Сабаха, далеко от племени мурут…
«Постельная грамматика»Люди, много лет назад решившие поселиться в тех краях, жили совсем по-другому. Я расскажу об одном из них, Вальтере Флинте, у которого в прошлом веке здесь была небольшая фактория. Он покупал у мурутов шкуры диких животных в обмен на иголки, нитки и дешевые безделушки. Дела молодого англичанина процветали. Сам же он вел однообразную жизнь холостяка. Тем, кто изредка навещал его, он признавался, что с нетерпением ждет вечера, чтобы выпить рюмочку. Итак, по вечерам он пропускал рюмочку, а потом ему предстояло провести долгую ночь в одиночестве. Как гласила тогдашняя колониальная заповедь, он должен был овладеть «постельной грамматикой», т. е. вступить в связь с женщиной из местного племени, чтобы она скрашивала ему ночи своей болтовней и обучала местному языку.
Вальтер Флинт за 125 малайских долларов купил себе в жены дочь вождя племени мурут, красивую девушку, по имени Лингуд. Сделка была «обмыта» обжигающим напитком, который муруты перегоняют из риса. В большой жбан — как мне объяснили — насыпают рис, заливают его теплой водой и ставят на солнце, а горлышко замазывают глиной. Через определенное время в затвердевшей глине пробивают бамбуком дырки и тянут напиток через бамбук, как через соломинку. Муруты любят выпить, как я потом убедился. Частенько к ночи вся деревня, вернее, все обитатели одного «длинного дома», бывают сильно навеселе. Я с беспокойством наблюдал за ребятишками, которые тоже ходили пошатываясь; вначале я подумал, что они страдают какой-нибудь формой паралича, но потом понял, что они просто пьяны. Этот печальный факт, да и многие другие помогли мне понять драму, о которой мне бы хотелось рассказать. Пьянство мурутов и других племен Калимантана — это, я бы сказал, «второй план», но без него трудно понять истинное положение вещей.
Итак, были великое гулянье и пьянка, когда Вальтер Флинт стал зятем вождя. Хотя в конечном итоге — как мы увидим — ни к чему хорошему это не привело… Так как племенная община велит делиться всем со всеми, то пустынный дом англичанина сразу же оказался битком набит какими-то братьями, сестрами, двоюродными братьями и сестрами, братьями двоюродных братьев, ну, словом, целой толпой людей, родство которых и невозможно было установить. Лингуд жевала бетель и равнодушно взирала, как родственники тащили из дома все, что можно было утащить.
Отдельные сведения, с большим опозданием достигшие побережья, были неутешительны. Так как мурутам присуща страсть к перемене мест, то в один прекрасный день Вальтер Флинт снова нашел свой дом пустым. Выяснилось, что вождь забрал свою дочь и отправился в верховья реки. Затем стало известно, что белый человек умер. Траурный обряд с соблюдением всех положенных церемоний длился целую неделю, три дня копали могилу, и на похоронах все были очень печальны.
Узнав об этом, приятели Флинта отправились в верховья реки, чтобы почтить его память и по возможности узнать, что же все-таки произошло на самом деле. Правда, болезни косили тогда и жителей побережья, а у врачей не хватало лекарств против тропических болезней, но столь внезапная смерть Флинта, который славился отменным здоровьем, казалась несколько подозрительной. Друзья Флинта наняли гребцов-даяков (у последних были старые счеты с мурутами), погрузили в лодки продовольствие, оружие, боеприпасы, захватили гроб, чтобы достойно захоронить бренные останки англичанина. Даяки гребли целыми днями. Однако, чем дальше вверх по реке поднимались друзья Флинта, тем более странные вести доходили до них. На указанном месте они не нашли ни одного мурута. Местные жители рассказали, что вождь снова собирается продать Лингуд, но уже подороже, потому что она была женой белого.
Когда же открыли еще свежую могилу, то в ней обнаружили лишь четвертованный труп Флинта; головы нигде не нашли, и оставалось предположить, что она украшает дом какого-нибудь мурута.
Удалось найти очевидцев событий. С помощью переводчиков выяснили, что Флинта убили копьем, и не было ни великой, ни малой печали, а наоборот — великая радость и великое торжество с танцами.
