и больше. Но тут он услышал тихий всхлип. В не до конца осознанном жесте, мужчина крепче прижал к себе человечку и та затихла.
– Спи, принцесса, – вздохнул он, вдруг определенно точно осознав, что никуда он уходить по ночам не будет, и станет помогать своей питомице по мере сил. Он сильный и древний. Он справиться со своими желаниями и эмоциями. Позже. Сейчас, когда он так изголодался по ним, мужчина получал какое-то болезненное удовольствие от своих переживаний. Ему этого не хватало. А потом, когда они расстанутся, все вернется на круги своя. – Я постерегу твой сон.
Если бы мужчина меньше придавался своим мыслям, он бы заметил, как изменилось дыхание девушки в момент, когда он брал ее на руки. Он бы, возможно, понял, почему его пума провожает его с человечкой на руках таким странным взглядом. От него бы не укрылось, что когда он вернулся из ванной, человечка лежала в другой позе, нежели, когда он ее положил на постель и удалился. Быть может, его бы удивило, как почти неуловимо напряглось тело девушки, когда он обнял ее в постели. Что закусила губу, когда опрометчиво заявил, что оставит ее с проблемами одну. И, конечно же, уловил бы момент, когда она вновь расслабилась, облегченно вздохнула и уснула глубоким сном.
Глава 6
Моя следующая вылазка в город произошла только спустя несколько дней. Ее я хотела всецело посвятить тому, чтобы узнать, где конкретно в данный момент находится Грегори. Если мне сегодня повезет, то уже в следующий раз попрошу Дара перебросить меня к моему жениху, и тогда, вероятно, я больше не вернусь в мрачный замок…
От этой мысли невольно грудь наполнилась горькой грустью, но я закусила губу и махнула головой, прогоняя непрошенные мысли.
Расставаться с моим таинственным спасителем мне совершенно иррационально не хотелось. Он и прежде вызывал в моей душе симпатию, благодарность и невольное уважение. А теперь… теперь я с нетерпением жду ночей. Кто бы мог подумать, правда? Еще совсем недавно я с содроганием думала о том, что наступит ночь и придут кошмары, но теперь точно знаю, что кошмары не придут, так как мой сон, оказывается, добросовестно охраняют. И плюсом к этому, дарят такое замечательное тепло, обнимая до дрожи в пальчиках.
В этом-то и проблема. Я стала ловить себя на мысли, что ищу повод с ним заговорить, хотя прежде, несмотря на всю потребность в человеческом общении, у меня и в мыслях не было лишний раз потревожить красноволосого или отвлечь. Но я не решалась, каждый раз понимая, что повод, который я придумывала, никуда не годился, был глупым и не к месту.
Зато я смотрела. Стараясь делать это так, чтобы он не видел. Вместо того, чтобы закопаться с головой в расчеты, я наблюдала за его движениями, жестами, даже за тем, как шевелятся его губы, или морщится лоб, если у Дара что-то не получалось. И с каждым разом осознавала, что мне очень нравится за ним наблюдать.
А еще Дар совсем не страшный, как я думала прежде. Даже его экзотическая внешность больше не приносила в мою душу прежнего благоговейного ужаса. Он просто был. Причем безумно красивый.
Но, несмотря на глупые душевные метания, голова работала у меня исправно, и я прекрасно понимала всю безнадежность моей симпатии. Нам никогда не быть вместе ввиду различных причин. Помимо того, что он ненавидит людей, я – принцесса, на мне лежит ответственность. И выйду замуж я только за того, кто будет идеально подходить на роль будущего короля. Как не крути, Грегори на эту роль подходит идеально, а вот нелюдимый, презирающий человечество затворник, который, ко всему прочему, непонятно к какой расе нужно относить, совершенно точно – нет. Остается удивительным, как отец не заключил наш с Грегом союз до своей смерти? Это решило бы кучу проблем, с которыми мне сейчас не пришлось бы справляться.
Поэтому, поняв, к чему ведут меня подобные мысли в присутствии моего спасителя, я приняла решение не усугублять свое положение, порывы укрощать на корню и, вообще, делать ноги к, пусть и не любимому, но вполне надежному жениху.
И вот, как выпала возможность, я, сверкая пятками, отправилась в человеческую столицу.
В городе совершенно точно начинались волнения. На торговой площади собрались жители города в знак протеста. Количество стражи угнетало. Но я все равно, не смотря на большой риск, решила не уходить без нужной мне информации.
Сплетни меня порадовали и огорчили одновременно. И я сейчас не про то, что в устах общественности я что-то мерзкое, пошлое, что предало свою страну и свой народ. Новости утверждали, что Грегори побеждал. Неумолимо, с каждой схваткой и практически подобрался к столице.
Угнетало число погибших в этой войне. Их было много. Слишком. И многих смертей можно было бы избежать.
Вид рыдающих женщин и детей на улицах разрывал мне сердце, а в горле появился мерзкий ком. Жены, матери, невесты, сестры, дочери и сыновья… их было много.
Стараясь абстрагироваться от звуков надрывных рыданий по погибшим солдатам и опустив взгляд под ноги, я ускорила шаг и сама не заметила, как в кого-то с силой врезалась.
На секунду подняла глаза и потеряла дар речи. Это был Густав – доверенное лицо Грегори! Мужчина придержал меня за плечи, чтобы я не упала, и, судя по выражению лица, совершенно не ожидал меня здесь встретить.
– Ваше Высочество, – тихо прошептал он, словно не веря. А после по его лицу расползлась широкая улыбка, и он прижал к своей груди. В отличие от его хозяина, с этим парнем мы в детстве дружили. Он был лучшим другом Лайема. Следовательно, и моим тоже.
– Гус, – пискнула я со счастливой улыбкой. – Живой, – выдохнула я, крепче прижимаясь к его груди.
– Валери, что вы здесь делаете? – опомнившись, отстранил он меня и строго посмотрел в глаза.
– Не поверишь, но выведываю информацию. Я хотела узнать, где в данный момент Грегори, чтобы найти его.
– Здесь? – опешил парень, выразительно оглядев переполненную недовольными протестующими, торговую площадь.
– Мили всегда говорила, что нет лучшего места для выведывания информации чем рынок, – грустно улыбнулась я, вспоминая подругу, чувствуя, как защипало глаза, но не позволила слезам пролиться.
– Ваше Высочество, почему вы плачете? – с нотками паники спросил Гус, который никогда не выносил женских слез.
– Мили погибла, спасая меня, – поникла я окончательно.
