Зато умеет стрелять, говорит по-французски, по-арабски и на афаре. Кроме того, он замешан в делишках сомалийских пиратов, у которых фактически был в рабстве. Его могут разыскивать, чтобы арестовать, а возможно, и казнить, поэтому есть рычаги воздействия на него. Впрочем, если Центр сочтет нужным, я могу его убрать, физически устранить, — уточнил Муниф хладнокровно, — или отправить к хуситам, им не помешает еще один боец.
Шабиб засмеялся, снова подумав, что этот агент — не расходный материал, с ним стоит работать, на него можно делать серьезную ставку, если выживет в предстоящей заварушке, а то, что она состоится, Шабиб не сомневался так же, как и осведомленный Муниф.
Связной поглядел на собеседника, словно увидел впервые. У Мунифа, промокшего под дождем, завились и без того вьющиеся черные волосы, по лицу то и дело стекала вода с волос, он отирал ее, но при этом выглядел спокойным, не сетовал, что промок из-за дурацкой проверки на предмет слежки, не говорил беспечно: «Да кому я нужен за мной следить?» Темные глаза не блестели при свете, были словно матовые, как черная вода в темноте.
— Убивать не стоит, — наконец сказал Шабиб. — Ты ведь понимаешь, что агентов, задержанных по уголовным делам, мы не будем вытаскивать и менять, да и в принципе… — он не договорил, подумав, что и профессиональных нелегалов ждут тяжелые дни в случае задержания, если не сказать, фатальные. Их, может, и вытащат со временем, если подвернется случай, но поначалу будут от них всячески открещиваться. — Пускай мальчишка останется при тебе до указаний Центра в отношении него. Пришли его фотографию и максимально точную биографию. Можешь подготовить ее к тому времени, когда будешь делать тайниковую закладку. Но все-таки есть возможность у тебя хоть куда-то выехать из Йемена безопасно, не обращая на себя особого внимания?
— Пока сказать сложно. Я не слышал о таких планах от Джазима на ближайшее время. Но если он готовит почву для отступления себе и своей семье, то речь может идти о поездке в Саудовскую Аравию, у него там дальние родственники, квартира и, насколько я знаю, счета в банках. Туда же уедет и Мохсен в случае опасности. Так что в Саудовскую Аравию с поручениями меня могут отправить. Этого я не исключаю.
— Как только будет информация о любой возможности оказаться за пределами Йемена, сразу же, без промедления, информируй меня. Мы сейчас обговорим условия такой связи — бесконтактной и экстренной. А еще я объясню, как пользоваться теми спецсредствами, которые тебе сейчас дам. Чаю? — спросил он, спохватившись, что надо проявить гостеприимство. — Не предлагаю переодеться, могу дать полотенце.
— Все в порядке, дорогой, достаточно чаю. И давай к делу. Мне, судя по всему, придется многое запомнить и успеть сегодня кое-что припрятать.
— Более всего тебе пригодится ручка-фотоаппарат. Это старо как мир, но до сих пор удобно и надежно ее использовать. Для работы с секретными документами вещь незаменимая. — Он показал, как ее следует держать, при каком освещении желательно, где должна находиться настольная лампа, как делать очередной снимок, как менять крошечные кассеты, напоминающие обычный стержень с чернильной пастой. — Я дам тебе накопитель информации, однако им ты вряд ли сможешь воспользоваться в своей конторе. Там ведь нельзя использовать нештатные флеш-накопители. Так ведь? — убедившись, что Муниф кивнул, Шабиб снова взял в руки ручку. — Вот поэтому она незаменима. Особенно нас интересует все, что касается взаимодействия вашего министерства обороны с Госдепом, с РУМО, с Пентагоном. Поставки вооружений, установочные данные инструкторов, советников от этих американских ведомств. Переписка, любое свидетельство интенсивного общения, а оно ведь интенсивное, не так ли? Можешь не волноваться, ни одна бумажка с твоего стола не будет обнародована, тебя не подвергнут опасности или, если будет необходимость, мы выясним у тебя, кто и когда имел доступ к этим документам, чтобы ты не оказался в одиночестве в кругу света, направленного на тебя, зажатым в углу ринга. В принципе все это необходимо в большей степени для аналитической работы и выхода на интересующих нас лиц из американской военной разведки и ЦРУ. И не только. MI6, Моссад, да любая спецслужба, которая проступит отчетливым силуэтом на страницах этих документов, — все чрезвычайно ценно. Будь осмотрительным, не суетись, не пытайся схватить все и сразу, не форсируй, все должно идти своим естественным путем.
Шабиб вышел ненадолго из комнаты в смежное помещение и вернулся с чаем на небольшом пластиковом подносе. Чай с мятой в узких стаканчиках обжигал, но быстро согрел Мунифа, который только теперь почувствовал, как продрог и вымок.
— Что там с предателем? — Шабиб делал так уже не первый раз, возвращаясь к узловым моментам, которые вроде мельком прозвучали в рассказе Мунифа. Связной безошибочно вычленил их как те, что особо волновали самого Мунифа, запомнил и спросил о них тогда, когда собеседник не ожидал вопроса. — Ты говорил о странной искренности твоего приемного отца. Это слишком на него непохоже? Он стал вести эти разговоры с тобой после поездки в Сирию, после того как ты внепланово задержался там? Нет ли взаимосвязи? Не мог он что-то узнать о похищении? С чем ты сам связываешь такую «откровенность»? Ловушка?
Слушая череду вопросов связного и попивая обжигающий чай, Муниф прислушивался к себе. Что в самом деле подвигло Джазима на такой разговор?
— Знаю его много лет, — он пожал плечами. — Но по сути… Сперва это был взгляд снизу вверх, взгляд мальчишки, потом училище, и я видел его редко, потом вовсе жил отдельно, встречались только на службе, где я снова в роли подчиненного, глядящего в рот начальству. Сближение стало происходить лишь последние года три, когда он начал давать мне поручения, личные и тайные. Финансового характера и не совсем легальные. Думаю, у них наметился разлад с Мохсеном. Кажется, помимо наживы, их больше ничего не объединяло, ну и служба, само собой. Однако Мохсен — западник. А Джазим в свое время воевал с южанами и, как выяснилось, был знаком с моим отцом и старшим братом, а значит, хотя бы какой-то период времени они разделяли общие интересы и сражались на одной стороне.
— Отмщение… — Шабиб задумчиво подергал себя за реденькие усы, слегка прикрывающие его верхнюю губу. — Оно деструктивно. Особенно для агента, для разведчика. Но в данном конкретном случае есть опасность разоблачения твоих связей с хуситами. Если там произойдет утечка, о твоих договоренностях с ними может стать известно предателю и впоследствии Мохсену. Но это не Рушди, иначе бы уже все вскрылось, — он призадумался, — хотя, если он предатель, может прийти к такому же
