– Едва ли, – возразил он. – В этом году я пропустил фактически все мероприятия.
– Только потому, что вы были вынуждены ходить на задних лапках перед тяжелобольной бабушкой, – выпалила она в ответ, совершенно забыв о том, что леди Мелиссе ничего не известно о его делах.
Его брови поползли вверх от удивления.
– И что вам еще известно о моей бабушке?
– Они с леди Каслтон всегда были близкими подругами, – напомнила ему девушка. – Бабушкины глаза уже не те, что прежде. Поэтому я часто читала ей письма вслух.
Лживые слова выскочили сами собой, прежде чем Мелисса смогла их обдумать. Надо было заявить, что леди Каслтон сама ей об этом рассказывала. Ведь Чарльзу могло быть известно и то, что зрение пожилой дамы все еще оставалось удивительно острым.
Но у Чарльза появились свои собственные заботы. Судя по тому, как скривилось его лицо, ее удар попал прямо в цель. Обнаружилась еще одна неведомая Чарльзу сторона жизни леди Лэньярд. Должно быть, она продолжала свою обычную переписку в течение тех месяцев между его визитом и ее смертью. Он надеялся, что она сохранила в тайне их уговор и ничего не упомянула о его предполагаемой невесте. Ведь пока об их помолвке не было объявлено официально. Но что могла сказать бабушка о мисс Шарп? Чарльз так встревожился всеми этими ужасными подозрениями, что забыл, о чем собирался говорить со своей кузиной.
Девушка заметила, как досада исказила его лицо. Любопытно, размышляла Мелисса, давая волю своей фантазии. Чарльзу явно не нравится, что ей может быть все известно о том летнем визите. Но уж угрызения совести его, конечно, не мучают. Высокомерному лорду Расбону несвойственно жалеть о своих проступках. Он никогда не интересовался тем, что думают о нем простые смертные, так как считал себя непременно выше их. Значит, он и вправду боится, что всем давно известно о его так называемой «невесте». Его высокое положение обязательно пострадает, если люди узнают, что у него была возлюбленная. Но леди Лэньярд никому ничего не сказала. В основном посетителей лондонских гостиных волновал только вопрос, как покойная вдова распорядилась своим наследством, и никаких подозрений ни у кого не возникало. Даже леди Беатриса, которой уже все было известно, держала свой рот на замке.
Они вернулись в ложу, не проронив больше ни слова. Джордж взял руку Мелиссы и не отходил от нее ни на шаг, пока не закончилась пьеса и последовавший за ней фарс. Чарльз был настолько глубоко погружен в собственные мысли, что почти не замечал того, что происходило весь оставшийся вечер.
Выходя на следующее утро из модного магазинчика мадемуазель Жанетт, Мелисса столкнулась в дверях с другой юной леди, которая собиралась в него войти.
– Клара! – воскликнула удивленная Мелисса. – Когда ты приехала?
– Мелисса! Я и не знала, что ты в городе, – ответила мисс Розенхилл, оглядывая подругу с головы до пят. – Мы не виделись уже два года. Ты давно в Лондоне?
– С начала марта.
– Да ну? А я-то думала, что твой брат до сих пор дома.
– Он действительно там. Но ты, должно быть, знаешь, что в прошлом году я уехала из Дрэйтона и теперь живу у бабушки.
– Я забыла. Ты знаешь, прошлое лето я провела со своим дядей, а потом, даже не заезжая домой, вернулась к мисс Везерботтом в Школу молодых леди.
– Я слышала, что она просто чудовище, – прошептала Мелисса.
– Точно. В прошлом месяце папа, наконец, позволил мне вернуться домой.
– Но когда же ты приехала в город? Я что-то тебя не видела.
– Прошлой ночью. Родители отказались представить меня обществу в этом сезоне, сославшись на мой возраст и на отсутствие денег. Но тетя Шарлотта пригласила меня погостить несколько недель, вот я и приехала.
Хотя Кларе было только семнадцать, эта девушка выглядела намного старше своих лет. Ее семья жила недалеко от Дрэйтонского поместья, и две девочки были давно знакомы, хотя и не являлись, что называется, закадычными подругами.
– Мне пора возвращаться, – извиняющимся тоном произнесла Мелисса, уступая место парочке чопорных матрон, которые своими высокомерными взглядами пытались расчистить наполовину занятую дорогу. – Но я жду тебя и тетю завтра в гости. Мы будем дома. Наш адрес: особняк вдовы Каслтон в квартале Беркли.
– Непременно придем. Как приятно встретить знакомое лицо. Я ведь еще не освоилась в этом ужасном Лондоне.
– Это скоро пройдет.
Во время дневного приема, на котором она хозяйничала вместе с леди Каслтон, Мелисса то и дело предавалась размышлениям о неожиданном появлении Клары. Эта девушка была мила и благоразумна, из нее могла бы получиться прекрасная жена. Несмотря на упоминание о более чем скромном семейном бюджете, у Клары было хорошее приданое. Скорее всего отец отказывался вывозить ее в свет только потому, что боялся, как бы она не вышла замуж в первый же свой сезон, желая, таким образом, сэкономить деньги и не тратить их на повторное пребывание в Лондоне. Он всю жизнь считал каждое пенни, поэтому его дочь училась в Линкольне в школе мисс Везерботтом, единственным достоинством которой была низкая плата.
Этой же ночью Ворбартоны устроили настоящий маскарад. Двадцать лет назад леди Ворбартон открыла первый костюмированный бал, который был рассчитан прежде всего на невинных девушек. Традиционно приглашались только самые достойные люди из общества, что гарантировало прекрасным незнакомкам вечер веселья без угрозы для собственной репутации. В этом году хозяйка превзошла саму себя, оформив бальную залу так, чтобы она была похожа на лесную поляну. Деревья гигантских размеров упирались вершинами в потолок, их раскидистые ветви были украшены переливающимися гирляндами, а зеркала искусно усиливали общее впечатление. Изысканные букеты цветов и заросли папоротника окружали беседки, а веселые ручейки журчали в углах и альковах. Двери на террасу, украшенные по всей длине веточками диких кустарников, оставили открытыми на всю ночь для поддержания иллюзии девственного леса.
Под куполом залы красовалась богатейшая коллекция портретов. Древние греки и римляне, боги и богини, короли, королевы и другие известные правители, шекспировские персонажи, рыцари и французские придворные, испанские вельможи и русские князья, скандально известные пираты и отпетые мошенники, миловидные пастушки, цыгане и фрейлины – все они как будто тоже принимали участие в празднике.
Мелисса поправила рукой свою маску и таинственно улыбнулась леди Каслтон. Как ни странно, она не последовала совету бабушки, которая предлагала ей нарядиться Клеопатрой. Мелисса поступила так из боязни стать похожей на Генриетту, одевшись в платье черного цвета. Вместо этого она выбрала образ сказочной королевы по имени Титания. Виллис взбила золотистые волосы Мелиссы в пышную бесформенную копну, форма которой напоминала вздымающуюся пену золотой паутины, украшавшую ее наряд.
