но деваться некуда, Владимир, — я никак не реагировал на его стенания. — Сила не приходит без боли, крови и страданий. Терпи, боец!
Почти два часа. Именно столько я потратил на то, чтобы вывести печать Сбора Энергии. Сложный и кропотливый труд, усложнившийся сопротивлением Тёмного Дара. Мне приходилось буквально пробиваться с боем, выжигая печать своей силой и давить тьму. Захоти я убить парня и сделал бы это в два счёта, но мне же надо его спасти. И сделать так, чтобы в процессе он не свихнулся.
Последний контур был закончен, Владимир уже даже не держал деревяшку в зубах и просто стонал, обливаясь потом, что пропитал простынь. Взгляд его покрыла мутная пелена, грудь тяжело вздымалась и воздуха ему будто не хватало.
Я отнял руки от его груди и золотое пламя исчезло. Всё, работа закончена. Чудо, не иначе, ведь Шереметьев выжил и вроде как при памяти остался, но это не точно…
— Эй, Владимир, слышишь меня? — похлопал по его щеке ладонью.
— М-м-м… — опять он промычал и сосредоточил на мне взгляд. — Д-да… С-слышу…
Значит, с ума не сошёл, уже хорошо. Было бы печально, если бы он превратился в овощ. Но всё же я молодец. Почти что точную хирургическую операцию провёл, попутно утихомирив Тёмный Дар ещё сильнее. Наглый он, ничего не скажешь. Вознамерился мне мешать и будто зверь накинулся во время процедуры. Но ничего, теперь присмиреет, а если нет, то я повторю этот опыт. Будет у меня боятся силы души Охотника, как огня.
Усадив парня на подушки, подал ему стакан с водой, который он осушил в один момент. Пришлось повторить, пока он весь графин не выпил.
— Ч-что это было? — поморщился он от фантомной боли, держась за грудь. — Жжётся до сих пор…
Не отвечая на его вопрос, выглянул в коридор и видел там сестру. Она пришла ещё в середине операции и караулила снаружи, что я сразу же почувствовал.
— Ой! — отпрыгнула она от двери и смутилась. — А я это… Дим, с Владимиром всё хорошо?
— Да, — улыбнулся я. — Тазик принесёшь?
— Эм… Ладно, сейчас!
Вот и умница, что не стала спрашивать. Просьбу она выполнила быстро, я же попутно отслеживал, чтобы парень мне ковёр в гостевых покоях и не испортил.
— А могу я?..
— Позже, Крис. Всё позже, — закрыл дверь, не впуская её, и отдал таз Шереметьеву. — Держи.
Он в недоумении уставился на меня, но вот прошла секунда, вторая, и парень выхватил тазик из моих рук и его вырвало. Только воду зря перевёл…
Полоскало его знатно. Хуже, чем Легионеров и Ефрема. Те отделались, как говорится, малой кровью. Шереметьева же мутило уже сильно, а раз ел он в последний раз в ресторане, то кроме воды и желудочного сока ничего не вышло.
— С-спасибо… — выдохнул он, откинувшись на подушки, а я убрал таз на пол.
— Рано благодаришь, — хмыкнул я. — А теперь, Владимир, внимательно слушай и мотай на ус. В Разломы ходить можешь, но «голод» будет не таким сильным, как раньше. Считай, что у тебя появилась ещё одна батарейка внутри, — кивнул на его грудь. — Насколько её хватит — не знаю, но если почувствуешь, что всё плохо, то едешь ко мне. Без промедления. Уяснил?
Кивок был мне ответом.
— Далее, — повёл я плечом. — Тренировки не прекращаешь. Раз решил участвовать в турнире, то иди до конца. Главное — узнай границы своего дара и делай это в Разломах. Не дома или где-то ещё, а именно в Разломах. Нужно объяснять, почему именно так?
— Чтобы никому не навредить…
— Молодец, — похвалил его. — Скажу тебе по секрету, твой дар очень силен. Разовьёшь его и станешь… Ну, считай, Абсолют тебе обеспечен, — о-о-о, вот это эмоции! Вот это шок! — Что ты так на меня смотришь? Думаешь, прикалываюсь? А вот нихера. Теперь у тебя есть все шансы им стать, если не обосрёшься. Помимо этого, будешь отправлять мне отчёт о своих тренировках по этому дару. Всё, что с тобой происходит, вплоть до желания пойти в туалет. Это нужно в первую очередь тебе, потому что кроме меня тебя никто не поймёт и помочь не сможет. Да, ты аристократ и из другого рода, но выхода у тебя как такового нет. Либо ты слушаешь меня и выполняешь всё в точности, что я тебе скажу, либо когда-нибудь сорвёшься и навредишь людям. И если за обычных людей тебе прилетит по законам империи, то если ты навредишь моей сестре… Думаю, ты понял.
— Я никогда не сделаю Кристине больно! — вскинулся он, сжимая кулаки.
— Пыл поумерь, — холодно произнёс я и парень сдулся. — Слова это просто слова. Докажи делом. Сможешь обуздать свой дар, покорить его и стать сильнее, получишь возможность стать не только одним из сильнейших в империи, но и я буду уверен, что Кристина с тобой в безопасности. До этого момента, я буду внимательно следить за тобой. Вечером жду от тебя ту программу тренировок, по которой ты занимаешься. Посмотрю, оценю, и если надо, то внесу изменения. Следовать им в точности и неукоснительно. Помимо этого, поедешь в одну из клиник Морозовых и пройдёшь полный осмотр. Результаты скинешь вместе с программой. Каждый твой выход в Разлом регистрируешь не только в реестре Центра, но и отправляешь мне. Какой Разлом, какой класс и всё в таком духе.
— Вы собираетесь полностью меня контролировать, Дмитрий Борисович? — серьезно посмотрел он мне в глаза.
— Собираюсь и сделаю, — кивнул я. Он не выдержал и опустил взгляд. — Игры в героя, закрывающего Разломы в одиночку, закончились. Чтобы ты понимал, парень, ты теперь опасен. Для себя и окружающих. Впрочем, ты можешь отказаться.
Он знатно удивился, услышав от меня подобные слова. Мол, я ему тут условия ставлю, а теперь заднюю даю? Это как вообще?
— А если откажусь, то?..
— Тогда ты станешь головной болью императора и его службы безопасности, — хмыкнул я. — Ну и про мою сестру можешь забыть. Ультиматум, Владимир, как он есть. Мне не нужно, чтобы рядом с Крис тёрлась бомба замедленного действия, готовая рвануть в любой момент. Либо контроль, либо ничего. Но для справки, Долгов с тобой церемониться не будет. Найдёт предлог и причину отправить тебя куда-нибудь в Сибирский Центр,
