я думаю, может в тот момент он видел перед собой бывшую жену? И через меня, пытался причинить боль её образу. Звучит безумно с одной стороны, но логика есть.
Покровский не отвечает. Лишь задумчиво смотрит на меня.
— Скажи мне правду. Здесь и сейчас. Ты обещал, — напоминаю ему собственные слова. Мне нужно услышать права ли я. Снова это странное чувство острой необходимости. Ведь по сути, правда ничего не изменит. Ведь так?
Глава 19
Алина…
Словно обдумав что-то, Марат отвечает.
— Нет, — отрицательно мотает головой, — Не был.
— Значит, ты меня обманул, — всё очевидно, но я хочу услышать правду.
— Да, — не спорит, а я чувствую, как глаза наполняются слезами, — Но я просто хотел…
— Отомстить. Причём не мне, — перебиваю, — Когда она погибла?
— Алина, послушай, — меня начинает трясти и Покровский чувствует это. Пытается взять меня за руки, но я одергиваю их.
— Не веди себя так, — в голосе слышна угроза. А я понимаю, что мне всё равно. Наверное, почувствовала свою безнаказанность. И больше не боюсь.
— Когда погибла твоя жена? – повторяю свой вопрос.
— Ты моя жена!
— Марат! – повышаю голос, — Неужели так сложно ответить?
Тяжело вздохнув, всё же получаю желаемое.
— Три года назад. И женаты мы были тоже три года. До этого можно сказать встречались несколько месяцев, — словно предполагая последующие вопросы, отвечает сразу.
Встаю. Покровский загораживает мне проход к выходу, но это лишнее. Я вовсе не собираюсь сбегать. Наоборот. Хочу окончательно всё выяснить. Здесь и сейчас.
— Значит, ты взял меня, девушку, которая изначально была похожа на твою бывшую, которая погибла достаточно давно, чтобы оправиться от этого, — начинаю рассуждать, медленно прохаживаясь по кабинету, — Завершил превращение в свой идеал, — невольно морщусь, и мне плевать, что это может быть неприятно Марату, — И решил…, — резко поворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза, — Сделать грушей для биться? Выместить все свои обиды?
— Алина, — мужчина потирает переносицу, — Всё совсем не так. Ты слишком перегибаешь палку.
— Думаешь? – усмехаюсь, — А по—моему наоборот. Недогибаю. Ты шутил с таким… Ты же видел, как я привязана к Кате. Да я ради неё и ее малыша готова была на всё! – по щекам бегут слёзы, — И решил сделать мне больно. Тогда, в том подвале. Я ведь винила себя в гибели ни в чём неповинного ребёнка! Это такая изощрённая месть, да? Своей бывшей, которая убила твоего малыша! Она не сожалела. Должна была испытать что—то подобное я? Её копия? Вот какая у меня роль?
Если ещё десять минут назад, я сочувствовала Марат, то теперь… Словами не передать тот потом эмоций, что бушевал внутри. Злость. Агрессия. Обида. И боль. Я не понимала только одного.
— Она виновата перед тобой. Не я. За что ты так со мной? Что конкретно я тебе сделала? Или за всем этим, — небрежно провожу рукой по губам, растирая помаду, которой сама бы никогда не стала краситься, но видимо макияж, тоже его пожелание, — Ты не видишь другого человека? Чёрт побери, Покровский, да ты просто…
Договорить не успеваю. В два счёта этот подонок оказывается рядом. Ожидаю, что ударит. Но нет. Он хватает меня за плечи и целует.
Вырываюсь, хочу оттолкнуть, но без толку. Он настойчиво раздвигает мои губы, устанавливая свои правила. Я слишком измучена, чтобы сопротивляться. Допускаю ошибку и поддаюсь. Почувствовав свою победу, Марат обнимает меня. Становится нежнее и мягче. Осторожно касается моего языка, будто спрашивает разрешения. Вкус алкоголя перемешивается с солью. Каждый по - своему реагирует на боль. Марат глушит её спиртным, а я – слезами.
Я не отвечаю на поцелуй. Руки безвольно висят по бокам, как у куклы. Наверное, именно ею я и являюсь. И не получив никакого отклика, Покровский прерывается, но я всё ещё нахожусь в его власти. И он не спешит меня отпускать.
— Алин…
— Можешь и её именем назвать, мне без разницы, — такое впечатление, что у меня окончательно сносит крышу от всего этого дурдома.
— Замолчи, — глухо рычит упираясь лбом в мой лоб, — Алина, ты не она.
— Ну да, конечно, — фыркаю и получаю резкий шлепок по попе, — Ай! Ты что…
— Я сказал, молчи. Да. Изначально, меня привлекла именно ваша внешняя схожесть. Но потом…
— Только не говори, что влюбился в меня и всё такое, — нет, я определённо сегодня нарвусь на неприятности, потому как молчать у меня совсем не получается.
— Но потом всё закрутилось совсем в другом ключе. Вся эта история с твоим бывшим. Я во многом был не прав с тобой. Признаю. Но изменить ничего не могу. Как я уже сказал, тебе лишь остаётся принять тот факт, что ты моя жена и это не изменится.
— Извинение так себе, — снова не сдерживаю ехидный комментарий.
— Это не извинение. Да, я поступал не корректно. Но я буду бороться собой, — проводит пальцем по мокрой от слёз щеке.
— Зачем? Какое тебе дело до меня? Какое дело до моей боли? Мсти дальше. Ты же этого хочешь, — а вот я хочу вцепиться в его наглую физиономию и расцарапать её. Марат отпускает меня и воспользовавшись этим, я отхожу на пару шагов назад. Конечно, при желании их легко преодолеть, но…
— Иди умойся, — неожиданно произносит он, — И ложись спать. День, да и вечер выдался тяжелым.
У меня просто челюсть отвисает. Он что, серьёзно?
— Но как же…
— Спать, Алина! – снова этот приказной тон, которой становится последней каплей. Да без проблем! И не хочу больше ничего знать.
— Как прикажете, мой господин, — демонстративно кланяюсь, чуть ли не до пола, — С вашего позволения.
Жду, что Покровский как—то отреагирует, но нет. Он просто смотрит и молчит.
Марат…
Только когда жена покинула мой кабинет, смог выдохнуть. Чёрт возьми, как же мне трудно было сдержаться! Хотелось хорошенечко встряхнуть Алину, припасть к её сладким губам, и закрыться в спальне, на всю ночь. Чтобы доказать, что нужна мне только она. Ведь это правда. Как и то, что говорила девушка. Да, сначала я видел в ней Арину. Довольно часто. Особенно, когда она
