повторителей.
Лишенного брони кабины Джехана любой из них мог поразить в любой момент времени.
Но агенту было уже наплевать.
— Гранаты! — заорал он.
Афар не стал задавать лишних вопросов.
Он активировал запуск всех боеприпасов, имеющихся в пусковых установках покореженной машины.
Несколько десятков гранат, оставляя после себя едва заметные дымовые следы, рванули с обоих боков машины.
Перед «Джаггернаутом» образовался огненный вал, в центре которого стоял неумолимо возвышающийся над покалеченным бронеавтомобилем шагоход Содружества Пяти Звезд.
— Пустой!
Голос Афара донесся над самым ухом агента, и в соседнее кресло, изуродованное случайным попаданием опустился зайгерреанец.
— Только не говори мне, что…
— Не буду!
Афар мгновенно оценил направление движения бронемашины.
— Там же нет путепровода!
— Так сделаем его! — под контролем адреналина проорал Джехан. — Держись за что-нибудь!
«Джаггернаут» ворвался в огненное инферно пожарищ и взрывов временной базы противника.
Мгновенно прохлада корусантской ночи превратилась в раскаленную парную и Джехан почувствовал как пот начал заливать лицо.
Водитель шагохода тоже понял, что на близкой дистанции ему не повредить колесного монстра.
И слишком поздно сообразил что намерен сделать разъяренный Джехан Кросс, управляющий «Джаггернаутом».
Он начал пятиться назад, стараясь обезопасить машину и подстрелить наглеца, угрожающего столкновением.
Делал ровно то, на что сам Джехан и рассчитывал.
«Катящийся брусок» на чудовищной скорости врезался в опорные «ноги» АТ-АТ.
Грохот столкновения и мнущегося металла заполонил органы слуха Джехана, которого бросило вперед из водительского сидения.
Привязные ремни отбросили агента назад под звук лопающегося сверхпрочного материала, из которого были созданы.
Со стоном умирающего морского животного, АТ-АТ не смог противиться законам физики и рухнул на бок, сваливаясь с края площади, на которой некогда располагался Храм джедаев.
И тыловая база осаждающих его подразделений.
Но везде теперь остались лишь руины, которые могли наблюдать несколько штурмовых транспортов, висящих в воздухе.
Не снимая ноги с педали акселератора, Джехан отправил «Джаггернаут» вслед за протараненным АТ-АТ.
Бронеавтомобиль, имея некоторый разгон и инерцию, пролетел добрых несколько сотен метров по прямой, после чего начал заваливаться вниз своей носовой частью.
Гравитация не имела ничего против двоих агентов Доминиона, но все же оказалась бессердечна к разумным, которые пытались заставить летать колесную бронетехнику.
— Назад!
Вместе с Афаром Джехан влетел в распахнутый отсек операторов вооружения, попутно приложившись плечом и бедром о косяк люка.
Перед тем, как многотонная машина влетела в застроенный квартал, проделывая себе путь посредством собственного веса, помноженного на полученную от скоростного заезда инерцию, обе успели схватиться за первое, что попалось под руку.
Джехана бросило в дальнюю часть отсека, приложив уже пострадавшим плечом об уже другую переборку, отчего он заорал, когда боль пронзила все тело.
Рядом к его сольному исполнению арии боли попавших в автомобильную аварию присоединился Сагаал Шан.
Их дуэт перекрывал собой грохот ломающихся конструкций, пробиваемого дюрабетона, армированного дюракрита, сминаемого металла «Джаггернаута» и поддающейся под плотностью пробиваемого здания бронекапсуле отсека операторов вооружения.
— На корму! — крикнул Кросс, увидев, как мнется бронепереборка, некогда разделявшая командный отсек с отсеком операторов вооружения.
Афар, выругавшись на хаттском, что прозвучало практически как литературный экспромт современного искусства, последовал за ним.
Пробираться пришлось, конечно по правому борту машины, которая уже окончательно легла на борт и практически остановилась.
И выбраться сейчас можно было только одним приемлемым путем — через верхние люки в крыше грузопассажирского отсека.
Хотя этот способ был неудобен из-за размера люков и необходимости затем медленно спускаться с крыши машины.
Ведь никто в здравом уме (кроме джедаев) не стал бы прыгать с пятнадцатиметровой высоты, а медленно карабкаться по броне под огнем противника было тем еще удовольствием
Но, экспериментировать не пришлось.
Верхние люки оказались деформированы.
Открыть их без гидравлического инструмента или помощи тех же джедаев нереально.
А поблизости как-то не наблюдалось ни первого, ни второго.
Но бежать необходимо.
Чем быстрее — тем лучше.
Бойцы Содружества явно поняли, что обрушение Храма и скоростной вояж «Джаггернаута» связаны между собой.
— Десантные аппарели, — подсказал Афар, баюкая здоровой правой сломанную левую руку.
— Ну, разве может этот день преподнести нам еще сюрпризы⁈ — невесело хохотнул Кросс
Десант покидал бронеавтомобиль через две широкие двери в бортах, находившихся между вторым и третьим колесом.
Расположение дверей и высота колес, очевидно не позволяли высаживать десант на ходу.
Но, и они сейчас не в движении.
Завалившийся на борт «Джаггернаут» не позволял отбросить десантный люк полностью, поэтому оба агента использовали его в качестве горки, по которой с воодушевлением скатились.
— Как в детство вернулся! — поделился впечатлением Джехан.
— Не хотел бы я дружить с тобой в детстве, — поделился своим мнением Афар, видя на разрушенное на сотню метров вокруг жилое здание, в центре которого они оказались.
Стоны стен и перекрытий намекали на то, что следует покинуть это местечко как можно быстрее — пока не нагрянули непрошеные гости.
Но сперва…
— Есть термальный детонатор? — с улыбкой сумасшедшего поинтересовался Кросс, смотря на своего товарища.
В воздухе витал запах топлива.
Которое под мелодичные звуки плеска лилось из разрушенного топливного бака поверженного гиганта.
— Как и всегда, когда служишь в Пространстве хаттов, — Афар сдернул с пояса небольшой цилиндр. Явно изготовлено не для армейского снабжения. — Одна остается для себя.
— И это у меня было тяжелое детство? — удивился Джехан, переводя термальный детонатор на боевой взвод.
— Я воздержусь от комментариев, — поморщился Афар.
Установив таймер на взрывчатке, подсунутой под топливный бак «Джаггернаута», Джехан посмотрел на товарища:
— Как думаешь, турболифты в здании еще работают?
Джехан горько рассмеялся.
Сил на матерную ругань у него уже не оставалось.
* * *
Мара уставилась на гранд-адмирала, стиснув кулачки и почувствовав неожиданное волнение.
Продиктованное не Силой — в окружении Трауна подобная величина несущественна.
А вот злость, прилив которой она испытала, когда гранд-адмирал без особого труда нашел ее болевую точку, весома.
Откуда злость?
Да как можно не злиться на человека, ради которого она бросила все свои планы и ринулась на помощь.
А вместо даже мало-мальской благодарности, он делает вид, будто ее инициатива ему так же опостылела, как и белоснежный китель который он носит уже столько лет.
Хотя, китель, как раз-таки, Траун точно ценит.
— Я сказала все, что знаю! — прорычала она, и голос ее отдался странным эхом в просторной гостиной апартаментов Верховного Главнокомандующего Доминиона. — Я почувствовала угрозу и сообщила об этом. Прилетела, потому что посчитала это правильным…
Траун смотрел на нее с вежливым спокойствием, вызывая у нее непреодолимое желание испепелить его на месте.
— Я не люблю, когда меня пытаются обвести вокруг пальца, — холодно заявил он.
— Не понимаю о чем вы говорите…
— Ложь.
— Нет.
— Да.
— Нет!
— Да, — Траун даже в лице не изменился.
Тон не повысил.
Никак не проявил свою заинтересованность в том, чтобы добиться от нее того, что ему нужно.
— Хорошо, — Мара закинула ногу на ногу, пристально смотря в глаза гранд-адмирала. — Вы же сильны в играх разума. Что, по-вашему, я скрываю, и какова моя настоящая цель прибытия?
Астромех Трауна, некогда бывший помощником Люка Скайуокера в уничтожении первой «Звезды Смерти», вернулся из кухни, просигнализировав о готовности заказа.
Следом просеменил окрашенный в черное протокольный дроид, который за считанные секунды сервировал стол.
Мара бросила взгляд на изысканные сладости.
Живот предательски заурчал, напоминая, что еда на ее корабле такими качествами, запахами и даже видом не обладала.
При том, что закупалась в лучших магазинах!
— Угощайтесь, — великодушно произнес гранд-адмирал Траун.
— Благодарю, — натянуто улыбнулась Мара. — Я на диете.
— Поддерживать себя в форме — похвально, — оценил Траун, сделав глоток кафа. — Но в вашем случае следует не переусердствовать. Граница между изящным телосложением и отвратительной худобой на грани анорексии — размыта. И если вы ее пересечете, это будет неприятно.
— Для меня — в самый раз, — заявила Мара. — Я обожаю по долгу службы лазать по всяким вентиляционным каналам и прочим пыльным дырам. Чем меньше я — тем больше ассортимент отверстий, в которое я пролезу.
— Усердие в работе понятно и похвально, — произнес Траун. — Однако, думаю, стоит подумать об этом с другой стороны.
— С какой же?
— Мне пришло в голову,
