что-то шуршит и хлопает на ветру. Суденышко кренится. Из-за ветра мне больше не слышно, о чем идет разговор, но я чувствую, что мы снова в пути.
* * *
Не знаю, сколько еще смогу вот так лежать. Ногу сводит судорогой, я шевелю пальцами, но легче не становится. Ветер начинает стихать. Джим и Кэрол переговариваются о чем-то наверху, и я напрягаю слух.
— Думаю пойти прилечь, — говорит Джим. — Оказывается, я довольно сильно устал.
«Нет-нет, не позволяй ему, Кэрол, пожалуйста! — мысленно заклинаю я. — Нельзя, чтобы он спустился сюда один».
— Пожалуйста, побудь со мной еще немножко. Тут так хорошо! — восклицает Кэрол, будто прочтя мои мысли.
— Меня что-то развезло немножко. Никогда раньше не страдал морской болезнью, надеюсь, так будет и впредь.
Кэрол хихикает и говорит что-то, но слов не разобрать.
Потом я больше не слышу их голосов, лишь плещется вода и шумит в парусах ветер. Хочется размять ноги, пошевелить пальцами, но я не смею.
Кажется, мое заточение тянется бесконечно, но я сверяюсь с часами и понимаю, что прошло всего полчаса. А потом я что-то слышу. Шаги. Сюда идут, и я не могу понять, Кэрол это или Джим. Боже, помоги! Сердце стучит, как барабан, я задерживаю дыхание и крепко зажмуриваюсь.
— Эмма, ты здесь?
Я выдыхаю, а Кэрол медленно поднимает крышку сиденья. С виду она напугана не меньше моего. Она хватается за грудь:
— Какое счастье, ты тут! — в ее голосе звучит облегчение, сопоставимое с тем, которое сейчас испытываю я. Я шепчу:
— Уже можно вылезать? Не опасно?
— Он уснул, — отвечает Кэрол.
— Давно?
— Минут десять назад.
— Ладно, ты побудь там с ним, а я пока отсюда выберусь.
Она возвращается на палубу, а я потихоньку вылезаю из своего убежища. Все тело болит. Я замерзла, конечности занемели. Сгибаю одну ногу в колене, разгибаю, потом проделываю то же самое со второй. Медленно выпрямляюсь, поднимаюсь по лестнице и вижу затылок Джима. Все остальное скрывает выступающая над палубой верхняя часть каюты. Не слышно ни звука. Вдалеке виднеется берег. Солнце все еще высоко в небе. Мы ушли недостаточно далеко.
Еще слишком рано.
Я потягиваюсь, разминаю мышцы, заставляю кровь бежать по жилам. Мне снова удается почувствовать свои пальцы, я потираю ладони обтянутых перчатками рук. Кэрол подходит и становится рядом.
— Все нормально? — спрашивает она.
Я подношу палец к губам, дескать, не шуми ты, ради бога.
Пригнувшись, я медленно, бесшумно пробираюсь к носу судна. Кэрол следует за мной по пятам.
— Сколько ты ему подсыпала? — шепчу я.
— Точно не знаю, но целый пузырек, то ли двадцать штук, то ли двадцать пять.
Я киваю.
— Ты уверена, что этого достаточно? — интересуется Кэрол.
— Да, уверена. Не сомневайся. — Я чуть не проговариваюсь, что уже как-то имела такой опыт.
Я беру опустевший стакан из-под апельсинового сока, заглядываю в него. Там лишь слабый след от растертых таблеток. Кэрол отлично справилась.
— Что теперь делать? — спрашивает она.
— Ждать.
— Может, лучше его связать?
— Не глупи. Нам не нужны следы на теле.
Судно продолжает движение, а я так и передвигаюсь по нему, согнувшись. Не могу даже вообразить, чтобы кто-то увидел меня на таком расстоянии, но береженого бог бережет. Проходит двадцать минут, берег превращается в тонкую линию, и возникает ощущение, будто мы действительно посреди океана. Солнце миновало зенит и потихоньку опускается, цвет неба меняется, и я жажду вечерней прохлады. Соленый ветер обжигает кожу. Глаза щиплет.
Мы не разговариваем. Я помогаю Кэрол с парусами, чтобы замедлить ход судна. Потом пристально вглядываюсь в лицо Джима. Веки у него опущены, он ровно дышит, челюсть отвисла, из уголка рта стекает тонкая струйка слюны. Я киваю Кэрол, и мы начинаем снимать с него рубашку, брюки и ботинки. Мы работаем молча, осторожно. Когда с этим покончено, Кэрол спускается в каюту за еще одним комплектом одежды, который она захватила с собой. Более или менее оба комплекта похожи, только рубашка поло чуть бледнее, но сойдет и так. Мы снова одеваем Джима. От напряжения мы пропотели насквозь, а ведь это только начало.
Мы сидим на сетке между корпусами катамарана и время от времени проверяем, достаточно ли той дозы, которую получил Джим, и по-прежнему ли он в отключке. Лучше бы Кэрол выждала еще, прежде чем напоить его соком с барбитуратами, но мне понятно и ее отчаянное желание поскорее со всем этим покончить. Ее глаза закрыты, она слушает плеск волн. С виду мы как близняшки: в одинаковой одежде, одинаковых кепках, как и договаривались. Если кто-то видел меня утром, наверняка решил, что это была она, готовила что-то для морской прогулки, а потом ушла и вернулась уже с Джимом.
— Готова? — шепчу я.
Она кивает, открывает глаза, собирается с духом. Мы вместе спускаем паруса и бросаем якорь. Затем возвращаемся к Джиму и занимаем свои места. Кэрол берет его за ноги, я — под мышки, и нам удается его приподнять, но не более. Он слишком тяжелый, и приходится положить его обратно на палубу.
— Так дело не пойдет, — говорю я. — Нужно придумать что-то другое.
— Давай подвинем его к борту и столкнем в воду, — предлагает Кэрол.
Я понимаю, что она имеет в виду, и ее идея мне нравится. Нам удается сдвинуть Джима так, чтобы его тело лежало параллельно краю, а потом, стоя на коленях, мы плечом к плечу наполовину тащим, наполовину катим его по палубе, пока наконец, крякнув, решительно не сталкиваем за борт.
И, вымотавшись, валимся на палубу. Кэрол лежит на спине, а я наблюдаю, как тело Джима вниз лицом покачивается и подпрыгивает на поверхности воды. Уже почти стемнело. Я смотрю на часы: дело к половине восьмого. Оглядываюсь по сторонам: никого и ничего. Мы абсолютно, совершенно одни.
Кэрол встает. Хватается за канат и смотрит за борт. Я прошу ее:
— Пожалуйста, давай убираться отсюда.
Она не отвечает. Потом наконец с некоторыми затруднениями поднимает якорь.
— Ты уверена, что умеешь управлять этой посудиной? — шучу я.
— Дай мне минутку, пожалуйста. — Кэрол тяжело дышит от усилий. — Ладно, теперь помогай. Вот, тяни это, — говорит она, и я чувствую такое облегчение, что не передать словами.
Я смотрю на то место, куда мы скинули Джима. До сих пор удается разглядеть его в сумерках, хотя, может, это просто воображение. Катамаран немного кренится, когда мы ставим паруса, и благодаря ветру дистанция между нами и Джимом увеличивается.
«Прощай», — думаю я.
Не могу сказать, что я расстроена.
ГЛАВА 21
— Давай остановимся, — предлагаю я
