Председатель Госкомспорта Вячеслав Фетисов не очень охотно комментировал возможный уход Вячеслава Колоскова с должности президента РФС. На днях господин Фетисов заявил, что тот по предложению президента страны согласился покинуть свою должность. Сам господин Колосков, судя по всему, не может этого ни подтвердить, ни опровергнуть.
Вячеславу Фетисову, конечно, надоели с этими вопросами. Но это не значило, что не следовало их ему задавать. Господин Фетисов считал, что проблема с господином Колосковым решилась: президент РФС уходит. Я заметил, что сам господин Колосков, кажется, так не считает и опять говорит, что не уходит.
– Что вы думаете по этому поводу? – спросил я господина Фетисова.
– Что я думаю? – без выражения переспросил председатель Госкомспорта. – Я думаю, что кто-то из нас двоих врет.
* * *
Виктор Янукович старался вдохновить своих активистов и доверенных лиц.
– Есть сила духа. Что это такое? Это вера, а ее не победить. Вера рождает силу духа. Ты поняла или нет? – обратился он к женщине, сидевшей в третьем ряду.
– Я поняла, – сдавленно сказала она.
– Я знаю женщин, – кивнул и он. – Я изучал женскую философию. Я однолюб. Я только женщин люблю. Ты это чувствуешь?
– Чувствую, – еле-еле кивнула она, уже, кажется, теряя сознание.
* * *
– Видите, – показывал скульптор Зураб Церетели проект памятника, – это одиннадцатиметровая слеза из титана. Когда подходишь к ней – видишь себя, как в зеркале. И ты участвуешь во всем этом, когда видишь себя. Ты ждешь, когда будет одержана победа над терроризмом.
– А когда, кстати, она будет одержана?
– Когда? – ненадолго задумался господин Церетели. – Когда ООН скажет, что терроризм побежден, тогда и будет побежден.
* * *
– Для нас, которых Гавриил Харитонович примочил сейчас немножко, Егор Яковлев – это прежде всего «Московские новости» конца 80-х – начала 90-х годов, – чувствуя себя, наверное, пострадавшим от его слов, отвечал ему председатель Счетной палаты Сергей Степашин на похоронах Егора Яковлева. – Я в каком-то смысле от власти выступаю. Егор Владимирович, простите ради бога.
* * *
– Кто мы? – спрашивал научный руководитель Высшей школы экономики Евгений Ясин на похоронах. – Собрание пожилых рыцарей, которые предлагают бороться с ветряными мельницами, хотя время их, как кажется, ушло.
Или так и не наступило.
* * *
С космодрома Байконур взлетела российская ракета-носитель «Протон» с казахстанским спутником связи, создание которого стоило Казахстану $65 млн, а ее запуск Роскосмосу, по госрасценкам, – как минимум 900 млн руб.
– Не стоит, наверное, называть конкретные цифры, – говорил, улыбаясь, новый пресс-секретарь Роскосмоса Игорь Панарин.
– Почему? – спросил я.
– Потому что цена определяется не только коммерческой стоимостью проекта, но и характером дружеских отношений между президентами России и Казахстана! – объяснил Игорь Панарин.
То есть это мы им окажемся должны.
* * *
– Чем же мы отвечаем на это? Да иногда ничем. Боготворим порядок, как если бы он был самоцелью. А ведь порядок – это свобода! – напустил туману Сергей Шойгу.
* * *
– Вы видите, что федеральная власть в своей безнаказанности дошла до предела, – подчеркнул бывший генеральный прокурор Юрий Скуратов. – Мы бросим все наши силы, чтобы подключиться к этому конкретному делу.
– Могу побожиться, но лучше дам слово генерала. Приедет какое-нибудь «Мальборо» и купит вас. Вот так! – предостерегал работников табачной фабрики отставной генерал Альберт Макашов.
Но что-то никто даже не побледнел.
Такие люди, как Альберт Михайлович Макашов, между прочим, никогда не станут прикрываться для достижения своих узкопрофессиональных целей именем и фамилией Путина Владимира Владимировича. Им и своих достаточно.
* * *
Евгений Примаков обрушился с критикой на книгу Юрия Лужкова «Возобновление истории. Человечество в XXI веке и будущее России».
– Мы упорно на все накладываем пятичление, – обратил он внимание участников презентации на очень серьезную проблему. – Между тем хотелось бы посоветовать вам, Юрий Михайлович, больше написать в вашей книге о том, как на стыке пучка возникла конвергенция.
Но Юрий Лужков и на этот совет наложил пятичление.
* * *
Как только господин Шандыбин спустился с лестницы, устланной красной ковровой дорожкой, я спросил его, что же он такого сказал президенту. Оказывается, Василий Иванович крикнул ему, что в следующей Госдуме будет большинство воров, бандитов и взяточников. Неужели он и в самом деле рассчитывает, что у КПРФ и в новом составе Думы будет мощная фракция?
* * *
– Людей, которые писали Путину этот доклад, надо выгнать с работы! – в сердцах воскликнул Василий Шандыбин. – Ни слова не было о воровстве и коррупции!
– Как вы думаете, он вас услышал?
– Мой голос не может не быть услышан. Смотрите.
И он прокашлялся и продемонстрировал возможности своего голоса душераздирающим криком в толпу журналистов:
– Социальная часть доклада вообще никуда не годится!
* * *
Главным выступлением на церемонии вручения международной премии «Глобальная энергия» в этот день стал монолог старшего вице-президента ExxonMobil Рекса Тиллерсона. Этому не нужны были никакие бумажки.
– В ближайшее время потребуется увеличить производство нефти на 18 млн баррелей в год, – сказал он.
Господин Ходорковский быстро записал эту цифру. Поглядев на него, то же самое на всякий случай немедленно сделали господа Миллер и Чубайс.
* * *
В рубке появился министр обороны Сергей Иванов. Он переоделся в форму морского офицера. Бросалась в глаза тельняшка. Пилотку Сергей Иванов засунул под левый погон. Это выглядело впечатляюще.
В такую же форму переоделся замглавы президентской администрации Александр Абрамов, отвечавший за подготовку визита президента в Калининградскую область на суше. Я спросил у господина Абрамова, оставят ли ему эту форму после учений.
– Конечно, – ответил он. – Правда, пришлось пообещать за это спонсорскую помощь.
– Кому?
– Флоту.
– Балтийскому или Северному?
– Обоим.
Все шло к тому, что в морской военной форме появится в рубке и Владимир Путин. Но не случилось. А жаль. Можно только представить, какую спонсорскую помощь могли бы получить флоты за эту форму.
* * *
Господин Шварценеггер не мог не стать губернатором. В конце концов, если Роман Абрамович стал губернатором Чукотки, то почему Арнольд Шварценеггер не может стать губернатором Калифорнии?
При этом господин Абрамович стал губернатором Чукотки, ни разу не улыбнувшись, да и вообще не показавшись на экране. Возможно, если бы он сделал это, то и не стал бы губернатором.
* * *
Министр обороны Сергей Иванов сообщил, что представил мэра Москвы Юрия Лужкова на награждение орденом «За военные заслуги». Хотя в зале после этих слов наступила отчего-то гробовая тишина. Тогда Юрий Лужков встал, и в этой гнетущей тишине повернулся к залу и поклонился ему.
– А я уже подписал! – оживился и Владимир Путин. – В виде исключения.
* * *
Одним из последних в Колонный зал Дома союзов, где открылся учредительный съезд Всемирной армянской организации, быстро зашел министр труда России Александр Починок. Но и в первом ряду партера, где он, видимо, предполагал сесть, мест тоже не было. Тогда господин Починок отчетливо ругнулся нехорошим словом и так же быстро вышел из зала. Уехал, наверное, с горя на работу.
* * *
Когда губернатору Московской области Громову задали вопрос про отставку главы администрации президента Александра Волошина, он охотно рассказал, что через короткое время аэропорт Домодедово «станет самым лучшим, самым богатым, самым красивым аэропортом страны».
* * *
В зал, застенчиво улыбаясь, вошел губернатор Чукотки Роман Абрамович. Журналисты, давно разбившиеся с губернаторами на мелкие кружки по интересам, при виде господина Абрамовича побросали своих собеседников (те от изумления и вспыхнувшей ревности застыли на полуслове) и побежали к чукотскому губернатору. Это впечатляло. Десятки людей с камерами и штативами наперевес неслись, стараясь обогнать друг друга, к входу в Георгиевский зал, мертвой хваткой беря в кольцо Романа Абрамовича. В поисках спасения он двинулся было к столу с едой, интуитивно предположив, видимо, что человека, который принимает пищу, журналисты, если они воспитанные люди, должны оставить в покое.
Но ему не дали даже приблизиться к столу.
К этому моменту он, поняв, что должен двигаться (движение – жизнь, остановка – смерть), уперся в стену Георгиевского зала и не задумываясь повернул назад.
Увидев спасительный выход, он искренне рванулся к нему. Вдогонку еще сыпались вопросы о судьбе Александра Волошина, но господин Абрамович был для них уже недосягаем.
