Арья, ловкая лазальщица и проворная сборщица, любила промышлять в одиночку. Как-то ей попался кролик. Бурый и жирный, он смешно дергал носом. Кролики бегают быстрее кошек, зато по деревьям лазать не умеют. Она оглушила его своей палкой и сгребла за уши, а Йорен приготовил его с грибами и диким луком. Арье дали целую ножку, потому что кролика поймала она. Арья поделилась с Джендри. Все остальные получили по полной ложке жаркого, даже трое колодников. Якен Хгар вежливо поблагодарил Арью за такое лакомство. Кусака с блаженным видом облизал грязные пальцы, но Рорж только посмеялся и сказал:
– Тоже мне охотник. Воронье Гнездо, гроза кроликов.
На кукурузном поле близ острога под названием Белый Шиповник их окружили какие-то крестьяне, требуя платы за собранные початки. Йорен, поглядев на их серпы, бросил им несколько медяков.
– Было время, когда человек в черном ел досыта от Дорна до Винтерфелла и даже знатные лорды почитали за честь приютить его под своим кровом, – горько посетовал он. – А теперь всякий смерд норовит содрать с нас монету за червивое яблоко.
– Эта сладкая кукуруза чересчур хороша для такой вонючей старой вороны, – огрызнулся один из деревенских. – Убирайся с нашего поля и головорезов своих забирай, не то мы посадим тебя на кол вместо пугала для других ворон.
Ночью они запекли початки в листьях, переворачивая их раздвоенными прутиками, и съели с пылу с жару. Арье это блюдо очень понравилось, но Йорен слишком рассердился, чтобы есть. Черный как туча или как его плащ, он расхаживал по лагерю, бормоча что-то себе под нос.
Назавтра посланный на охоту Косс прискакал обратно, чтобы предупредить Йорена о расположившихся впереди ратниках.
– Их там человек двадцать или тридцать, в кольчугах и полушлемах. Некоторые сильно изранены, а один умирает, судя по его крикам. Эти вопли позволили мне подобраться поближе. У них имеются щиты и копья, но конь только один, да и тот хромой. Они стоят на том месте довольно долго – уж больно там воняет.
– Не видел, какое у них знамя?
– Пятнистая дикая кошка, желтая с черным, на грязно-буром поле.
Йорен сунул в рот пучок кислолиста.
– Не знаю такого, – признался он. – Поди разбери, на чьей они стороне. Ежели их так потрепали, они наверняка захотят отнять наших коняг, за кого бы там ни воевали. А может, и не только коняг. Свернем-ка лучше в сторону. – Пришлось сделать крюк в несколько миль, и это стоило им не меньше двух суток, но старик сказал, что они еще дешево отделались. – Спешить особо некуда – на Стене вам торчать до конца своих дней. Когда-нибудь да доберемся.
Они снова повернули на север, и Арья стала замечать у полей караулы. Одни караульщики молча стояли у дороги, провожая угрюмыми взглядами всех проезжих. Другие разъезжали верхами, с топорами, притороченными к седлам. На одном сухом дереве сидел человек с луком в руках и полным колчаном на соседней ветке. Увидев людей, он наложил на лук стрелу и не спускал с них глаз, пока последняя повозка не скрылась из виду. Йорен бранился не переставая.
– Ишь ты, занял позиции. Хотел бы я на него поглядеть, когда придут Иные. Тогда-то он вспомнит о Дозоре!
День спустя Доббер заметил красное зарево на вечернем небе.
– Либо эта дорога снова вильнула вбок, либо солнце заходит на севере.
Йорен поднялся на пригорок, чтобы лучше видеть, и объявил:
– Пожар. – Он послюнил палец и поднял его вверх. – Ветер дует не в нашу сторону, но лучше погодим здесь.
Стемнело, а пожар разгорался все сильнее – теперь казалось, что пылает весь северный небосклон. Иногда чувствовался даже запах дыма, но ветер не менялся, и пламя не приближалось к ним. К утру пожар догорел, но им все равно спалось не очень-то крепко.
В середине дня они добрались до места, где прежде была деревня. Поля обгорели на многие мили вокруг, от домов остались обугленные остовы. Повсюду валялись почерневшие туши животных. Потревоженное воронье, накрывшее их живым одеялом, с карканьем взмыло вверх. Из-за частокола еще поднимался дым. Крепкий на вид палисад на поверку оказался недостаточно надежным.
Выехав вперед, Арья увидела обгоревшие тела, насаженные на острые колья вдоль ограды, – руки мертвых были воздеты, словно они пытались заслониться от пожиравшего их пламени. Йорен остановился на некотором расстоянии от селения и велел Арье с мальчишками стеречь повозки, а сам с Тесаком и Мурхом отправился в деревню пешком. Когда они вошли в разбитые ворота, изнутри поднялась воронья стая, и вороны в клетках, которых Йорен вез с собой, раскричались в ответ сородичам.
– Может, и нам пойти? – спросила Арья Джендри, видя, что Йорен долго не возвращается.
– Йорен велел ждать. – Голос Джендри звучал как-то глухо. Арья досмотрела на него и увидела, что он надел свой сверкающий шлем с большими закругленными рогами.
Когда мужчины наконец вернулись, Йорен нес на руках маленькую девочку, а Мурх и Тесак – женщину на рваном одеяле. Девочка, не старше двух лет, все время плакала – тихо и сдавленно, словно у нее в горле что-то застряло. Говорить она то ли еще не научилась, то ли забыла, как это делается. У женщины правая рука была обрублена по локоть, а глаза, хотя и открытые, казалось, не видели ничего.
– Не надо, – беспрестанно твердила она. – Не надо, не надо. – Рорж счел это забавным и стал ржать через Дыру на месте носа, а Кусака присоединился к нему, пока Мурх не обругал их и не велел заткнуться.
Йорен приказал расчистить для женщины место в задке одной из повозок.
– Да поживее, – добавил он. – Как стемнеет, сюда сбегутся волки, и они еще не самое страшное.
– Я боюсь, – прошептал Пирожок, глядя, как мечется в бреду однорукая женщина.
– Я тоже, – призналась Арья. Он стиснул ее плечо.
– По правде-то я никакого мальчика не убивал, Арри. Продавал матушкины пирожки, и все дела.
Арья отъехала вперед, насколько хватило храбрости, чтобы не слышать, как плачет девочка и женщина стонет «не надо». Ей вспомнилась сказка старой Нэн о человеке, которого злые великаны заточили в темный замок. Смелый и хитроумный, он обманул великанов и бежал… но за стенами замка его подстерегли Иные и выпили его горячую красную кровь. Теперь Арья понимала, что он должен был чувствовать.
К вечеру женщина умерла. Джендри и Тесак вырыли ей могилу на склоне холма, под плакучей ивой. Подул ветер, и Арье послышалось, как длинные поникшие ветки шепчут: «Не надо. Не надо. Не надо». Волосы у нее на затылке стали дыбом, и она чуть не бросилась наутек от могилы.
– Нынче огня разводить не будем, – сказал им Йорен. На ужин они ели сырые коренья, найденные Коссом, с чашкой сухих бобов, а запивали водой из ближнего ручья. У воды был странный вкус, и Ломми сказал, что это мертвецы гниют где-то выше по течению. Пирожок хотел побить его, но старый Рейзен их растащил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
