Читаем без скачивания Бабье лето медвежатника - Енё Рэйтё

– Я сказал: Теобальд.

– И что это означает?

– Всего лишь имя преступника.

Бум-трах-тарарах! Давно уже серия из трех ударов не удавалась Пенкрофту столь ловко. Послышался хруст разбитой челюсти, голова капитана поникла, а сам он мешком рухнул в придорожные кусты. Будешь знать, подлая ищейка, как вынюхивать да выведывать про прежнее житье-бытье Теобальда, который давно уже вовсе не преступник, а спаситель города, народный трибун и готовая модель для будущих памятников! Не зря рожа его показалась подозрительной еще в ратуше, когда он кряхтел да прокашливался.

Пенкрофт крепко-накрепко связал капитана, чтобы тот не мог и пошевелиться, заткнул ему рот, чтобы он и пикнуть не посмел, и спихнул в придорожную канаву.

Теперь побыстрее на вокзал. Но по дороге Пенкрофт заскочил к Кёдлингерам попрощаться. Однако при его появлении Кёдлингер-старший выпрыгнул в окно и припустился бежать со всех ног.

Посреди комнаты возвышалась большущая фарфоровая ваза, до недавнего времени служившая украшением холла в доме городского советника. В вазе красовался роскошный букет роз из сада генерала в отставке и пакет провернутого на котлеты мяса. «Все, братишки, конец вашей шикарной жизни, – подумал Пенкрофт. – Впрочем, будем надеяться, что пропасть с голоду вам не дадут».

Кёдлингер-младший что-то писал. Не поднимая головы, он вместе со стулом развернулся спиной к Пенкрофту. Тому не оставалось ничего другого, кроме как закрыть за собой дверь и уйти.

Начальник станции радостно приветствовал нашего героя и долго тряс ему руку.

Раздался свисток к отправлению поезда. Едва Пенкрофт поставил ногу на подножку вагона, как из станционного здания метнулась тень, и тихий женский голос рядом жалобно произнес:

– Зачем ты проболтался, что Эммануэл – твой сын? Ведь ты же обещал, что это останется нашей тайной!

Пенкрофт чуть не свалился на перрон. Голова идет кругом от этих бесконечных сюрпризов!.. Одним махом он вскочил в вагон, захлопнул за собой дверь в купе и рухнул на сиденье, обхватив голову руками. Неужели все позади?…

– Кто бы мог подумать, что вдобавок ко всем вашим достоинствам вы еще и цирковой акробат!

Рядом с ним сидел его болельщик из Равиана. Исполненный решимости Пенкрофт вскочил и, направив на поклонника своих талантов дула обоих револьверов, прошипел:

– Вон отсюда, мразь!

– Но я же…

– Я сказал: вон отсюда!

Равианца как ветром сдуло. Пенкрофт тщательно запер дверь купе, заглянул под сиденье и, лишь удостоверившись, что он наконец-то один, лег и провалился в сон…

Глава четырнадцатая

1

Бенджамин Вальтер вышел из тюрьмы прихрамывая: во время принудительных работ на строительстве дороги по ноге его проехался каток. Зато теперь он – обладатель колоссальной суммы денег. Банни, естественно, ждала его у ворот.

– Хочешь – не хочешь, Банни, а нам придется махнуть в Техас. Пенкрофт наверняка нуждается в помощи.

– Что могло с ним приключиться?

– Тебе в эти дела лучше не вникать. По воле отца я в свое время впутался в опасную историю, и Пенкрофт по незнанию может наделать глупостей.

Вальтер высадился в Равиане, а Банни проследовала дальше – в Филиппон. Новостям, которые там на нее обрушились, невозможно было поверить. Имя Вальтера у всех на устах! Какие подвиги он совершил, какое расследование вел в течение двенадцати лет!

Ну и бестолковая бабенка! Земляки охотно ей объяснили:

– Да Вальтер потому и вернулся, что у него в руках были все нити дела! А уж каким молодцом он держался во время судебного расследования!.. Представьте только, за двенадцать лет не забыть ни единой подробности!

Банни не знала, что и думать, и поспешила в Равиан.

Там ее ожидал неприятный сюрприз.

В небольшой гостинице на окраине города с ней обошлись сурово.

– Где тот господин, который поселился у вас вчера?

– Вы ему родственница?

– Где он?! – воскликнула Банни, чуя неладное.

– Там, где место таким проходимцам, как он. За одну ночь вскрыл пять сейфов, да еще надругался над могилами!

Оказывается, полиция давно отправила в Нью-Йорк отпечатки пальцев, и ответ был получен вскорости, поскольку установление личности преступника не заняло много времени. Неудачник XIII, урожденный Теобальд Пенкрофт, – специалист уникальный и в полицейских кругах давно известный.

Разумеется, Вальтер мог бы заявить, что это не его отпечатки, но тогда ему пришлось бы отвечать за не менее тяжкое преступление: присвоение чужого наследства. И уж конечно, распроститься с капиталами, ради которых он столько выстрадал.

– Чистосердечно признаюсь, – заявил он с улыбкой. – Сейфы вскрыл я!

Из сейфов ничего не было похищено, что сочли смягчающим обстоятельством, и за «мировой рекорд» Пенкрофта Вальтер получил всего полгода, плюс три месяца за неуважительное обращение с надгробиями, на которых тоже обнаружились его отпечатки.

Пенкрофт проделал то, что волею судьбы должен был бы сделать Вальтер. Но если уж Вальтеру не довелось самому исправить содеянное им зло, то он, по крайней мере, по-мужски расплатился за услуги Пенкрофта и отсидел вместо него положенный срок.

2

А Пенкрофт своим чередом прибыл в Нью-Йорк, где на вокзале его встретили два детектива и доставили в участок. Капитан Стоуренс, придя в себя и кое-как освободясь от пут, истолковал инцидент как пьяную выходку Вальтера, которая не должна остаться безнаказанной. Филиппонский страж порядка тотчас же известил полицию Нью-Йорка о случившемся, присовокупив сообщение о давней дуэли, в результате которой Паоло был убит. Смертельный исход – это вам не шутка, пусть поплатится негодяй, если столь недостойным образом «отблагодарил» власти города за прощальный банкет в его честь.

– Вы убили на дуэли инженера Паоло? – вопросил начальник участка, когда преступник предстал перед ним.

– Нет.

– Какой смысл отрицать очевидное? Перед нами протокол, дуэльный пистолет, результаты расследования… Все улики налицо!

– Не признаю себя виновным!

– Тем самым вы лишь усугубляете свою вину. Ладно, будь по-вашему! Возьмите у него отпечатки пальцев!

Двенадцать лет назад капитан Стоуренс первым делом зафиксировал следы пальцев с пистолета, валявшегося на месте поединка. Оставалось только сопоставить их с отпечатками пальцев задержанного.

Полчаса спустя Пенкрофт, беззаботно насвистывая, шагал по Бродвею, а капитан Стоуренс вскоре получил из Нью-Йорка официальную бумагу, смысл которой сводился к тому, что нечего, мол, попусту беспокоить высокое начальство и совать свой нос в дело, которого в действительности и не существует. Этак недолго и схлопотать по носу.

Ох уж эти начальственные шуточки! «Схлопотать по носу»… А чем, по-вашему, капитан занимается? Правильно! Прикладывает к носу холодные примочки, поскольку Пенкрофт врезал ему от души, и опухоль по-прежнему не спадала.

В полном недоумении Стоуренс читал и перечитывал послание, всякий раз открывая в нем новые обидные для себя детали. Подумать только: присланные им отпечатки даже отдаленно не похожи на «пальчики» Вальтера! После столь наплевательского отношения к серьезной науке дактилоскопии сам собой напрашивается вопрос: чем занимаются коллеги на периферии, беспардонно расходуя государственные средства?

Нью-йоркский эксперт проанализировал возмутительный эксцесс с невероятным тщанием и даже с наслаждением, не поленившись изложить свои соображения на двух страницах. По его мнению, дактилоскопия существует не для того, чтобы капитан полиции – не какой-то там уличный постовой, дежурный у входа или начинающий детектив с испытательным сроком, а именно капитан, – транскрибируем по буквам: к-а-п-и-т-а-н, – от которого мы вправе ожидать профессионального подхода к делу, не удосужась сличить отпечатки, шлет донесение в Нью-Йорк (где специалисты – представьте себе! – не сидят сложа руки), требуя не помощи в сборе данных, не расследования, а ни много ни мало ареста! Как будто полицейскому со стажем не известно, что в нашей стране арест безо всяких на то оснований грозит серьезными последствиями типа возмещения ущерба, нанесенного безвинно пострадавшему человеку, отставки или досрочной отправки на пенсию проштрафившихся сотрудников полиции! Мы, конечно, понимаем, что Филиппон – это вам не какой-нибудь заштатный городишко, а мегаполис, где полицейские в броневиках днем и ночью отбиваются от матерых гангстеров, и при такой занятости начальнику местной полиции некогда вникать в процессуальные тонкости. Довожу до сведения капитана Стоуренса или Стоурценса (подпись на донесении из Филиппона неразборчива), что экземпляр данного ответа сдан мною на хранение в архив (надеюсь, когда-нибудь этот сюжет использует писатель-комедиограф), а также извещаю, что вашему донесению дан ход. Мощнейший в Штатах аппарат охраны общественного порядка провел расследование и установил (что и вашему участку было бы под силу): дактилоскопические данные ошибочны. Если у вас возникнут претензии к аппаратуре, я охотно выступлю инициатором обновления наших технических средств с соответствующими поправками в статье бюджета. Со своей стороны обращаюсь к полицейским корифеям Филиппона с нижайшей просьбой: не подкидывать нам лишней работенки, учитывая, что Нью-Йорк второй по величине город в мире и у нас своих дел выше крыши.